Поиск репетиторов

Выберите предмет
Все рефераты » История » Древнерусское феодальное право
Эффективная подготовка к экзаменам по ИсторииПодобрать репетитора

Древнерусское феодальное право

Страница 1 из 4

Древнерусское феодальное право

Изучение процесса происхождения права имеет не только чисто познавательный, академический, но и политико-практический характер. Оно позволяет глубже понять социальную природу права, особенности и черты, дает возможность проанализировать причины и условия возникновения и развития.

Государство и право появились в результате возникновения частной собственности и эксплуатации человеком человека, разделения общества на бедных и богатых. Государство феодального типа обеспечивало диктатуру феодалов, охраняло их привилегии, собственность на средства производства, и в первую очередь на землю, устанавливало неполную собственность на производителей материальных благ - крестьян.

Вместе с государством появилось и право. Причины, которые привели к возникновению права, в общем, теже, что и причины образования государства. Это рост производительности труда, создание избыточного прибавочного продукта, возникновения частной собственности, раскол общества на непримиримые классы.

В условиях классовой борьбы первобытные обычаи (мононормы) оказались не в состоянии более регулировать поведение людей. Нужно было средство, которое удерживало бы в узде непримиримые, враждующие силы. В общественной жизни должен был появиться новый социально массовый регулятор - право, и он появился. Юридические нормы выступили важнейшим средством классового господства, они позволили государству навязать свою волю населению всей страны. Правовые нормы складывались двумя основными путями. Первый путь - это перерастание мононорм, имеющих характер первобытных обычаев, в нормы обычного права. По мере разложения первобытного строя, развития классовых отношений, некоторые обычаи, выражавшие ранее волю всего рода, перерождались, изменялись по своему содержанию. Они стали выражать волю господствующего класса. Одновременно государство снабдило обычаи принудительной санкцией, стало поддерживать их своей силой. Второй путь - это правотворчество государства. Право складывалось в результате издания государством специальных документов, содержащих правовые нормы. Существенную роль в создании юридических норм сыграли и судебные органы. Правовые нормы часто связывались с моральными и религиозными нормами.

Со словом “право” мы встречаемся часто. Обычно оно употребляется для обозначения возможностей, которые имеет (или не имеет) тот или иной человек. Право является необходимым и неизбежным результатом экономического строя данного классового общества. Без права, как и без государства, господствующий класс не может сохранить и упрочить свое господство. Право позволяет закрепить, ввести в ранг неприкосновенных господствующие отношения собственности, основные устои данного социального строя, обеспечить охрану общественных отношений, соответствующих интересам господствующего класса. Классовость права проявляется в том, что в обществе с антагонистическими классами оно исполняется как орудие классового господства и в том, что оно выступает в качестве инструмента общесоциального регулирования. Право является одним из средств проведения политики государства. Классовый характер права в условиях феодального строя ничем не завуалирован.

Как нам известно, Киевское государство в IX - X веках представляло собой варварское, дофеодальное государство. Вопрос об основных чертах варварского права до сих пор остается открытым. Анализируя так называемые “варварские правды”, мы видим, что основной чертой уголовного права являлась замена кровной мести выкупом. Процессуальное право в период варварского государства характеризовалось господством состязательного процесса и весьма крупным значением ордалии. Источниками кодификации являются нормы обычного права и княжеская судебная практика. К числу норм обычного права относятся, прежде всего, положения о кровной мести (ст.1 КП) и о круговой поруке (ст.20 КП). Законодатель проявляет различное отношение к этим обычаям: кровную месть он стремится ограничить (сужая круг мстителей) или вовсе отменить, заменив денежным штрафом - вирой (наблюдается сходство с “Салической правдой” франков, где кровная месть также была заменена денежным штрафом); в отличие от кровной мести круговая порука сохраняется как мера, связывающая всех членов общины ответственностью за своего члена, совершившего преступление (“Дикая вира” налагалась на всю общину).

Древнейшим источником права является обычай, т.е. такое правило, которое исполнялось в силу многократного применения и вошло в привычку людей. В родовом обществе не было антагонизмов, потому обычаи соблюдались добровольно. Отсутствовали специальные органы для охраны обычаев от нарушения. Обычаи изменялись очень медленно, что вполне соответствовало темпам изменения самого общества. Первоначально право складывалось как совокупность новых обычаев, к соблюдению которых обязывали зарождающиеся государственные органы, и, прежде всего, суды. Позднее правовые нормы (правила поведения) устанавливались актами князей. Когда обычай санкционируется государственной властью, он становится нормой обычного права. Учеными давно отмечено, что некоторые статьи Русской Правды порождены конкретными конфликтами, которые происходили в обществе того времени.

В IX - X веках на Руси действовала система норм устного, обычного права. Часть этих норм, к сожалению, не была зафиксирована в дошедших до нас сборниках права и летописях. О них можно лишь догадываться по отдельным фрагментам в литературных памятниках и договорах Руси с Византией X века.

Договоры с греками - совершенно исключительный по важности источник, позволивший исследователю проникнуть в тайны Руси IX - X веков. Договоры эти - ярчайший показатель высокого международного положения Древнерусского государства, они являются первыми документами средних веков. Само их появление говорит о серьёзности отношений между двумя государствами, о классовом обществе, а детали достаточно ясно знакомят нас с характером непосредственных отношений Руси с Византией. Это объясняется тем, что на Руси был уже мощный класс, заинтересованный в заключение договоров. Они были нужны не крестьянским массам, а князьям, боярам и купцам. В нашем распоряжении их четыре: 907, 911, 944, 972 годов. В них много внимания уделено регулированию торговых отношений, определению прав, которыми пользовались русские купцы в Византии, а также норм уголовного права. Из договоров с греками мы имеем частное имущество, которым его собственник вправе распоряжаться и, между прочим, передавать его по завещанию. Собственник может “урядить” своё имение, что полностью подтверждается в Русской Правде. На “Закон русский”, другой текст Русской Правды, ссылается договор 911 года (ст. 5): “Аще ли ударить мечем, или бьеть коцем любо сосудом да вдасть литр 5 сребра по закону рускому” (ср. РП, Академический список ст. 3).

По мирному договору 907 года византийцы обязались выплатить Руси денежную контрибуцию, а затем ежемесячно уплачивать еще и дань, предоставлять для приходящих в Византию русских послов и купцов, как и для представителей других государств, определённое продовольственное содержание. Олег добился для русских купцов права беспошлинной торговли на византийских рынках. Руссы даже получили право мыться в константинопольских банях. Договор был закреплён во время личной встречи Олега с императором Львом 6. В знак окончания военных действий, заключения мира, Олег повесил свой щит на воротах города. Таков был обычай многих народов восточной Европы. Этот договор представляет нам россиян уже не дикими варягами, но людьми, которые знают святость чести и народных торжественных условий, имеют свои законы, утверждающие безопасность личную, собственность, право наследия, силу завещаний, имеют торговлю внутреннюю и внешнюю.

В 911 году Олег подтвердил свой мирный договор с Византией. В ходе длительных посольских договоров был заключен первый в истории восточной Европы развёрнутый письменный договор между Византией и Русью. Этот договор открывался многозначной фразой: “Мы от рода русского... посланные от Олега великого князя русского, и от всех, кто под рукой его - светлых и великих князей и его великих бояр...”

В договоре подтверждены “мир и любовь” между двумя государствами. В 13-ти статьях стороны договорились по всем интересующим их экономическим, политическим, юридическим вопросам, определили ответственность своих подданных в случае совершения ими каких-либо преступлений. В одной из статей шла речь о заключении между ними военного союза. Отныне русские отряды регулярно появлялись в составе византийского войска во время его походов на врагов. Надо отметить, что между именами 14 вельмож, употребленных великим князем для заключения мирных условий с греками, нет ни одного славянского. Ознакомившись с этим текстом, можно подумать, что только варяги, окружали наших первых государей и пользовались их доверенностью, участвуя в делах правления.

Договор 944 года упоминает всех русских людей для того, чтобы крепче подчеркнуть непосредственно следующую за этой фразой мысль об обязательности договоров для всех русских людей. Не от имени вече заключались договоры, а от имени князя и боярства. Сейчас мы можем не сомневаться, что все эти знатные и обличенные властью мужи были крупными землевладельцами, не со вчерашнего дня, а имеющими свою длительную историю, успевшими окрепнуть в своих вотчинах. Об этом говорит тот факт, что со смертью главы семьи во главе такого знатного дома становилась его жена. Русская Правда подтверждает это положение: “Что на ню муж возложил, тому же есть госпожа” (Троицкий список, ст. 93). Значительная часть норм обычного устного права в обработанном виде вошла в Русскую Правду. Например, статья 4 договора 944 года в целом отсутствует в договоре 911 года, где установлено вознаграждение за возвращение беглого челядина, но аналогичное установление включено в Пространную Правду (ст. 113).

Анализируя русско-византийские договоры, нетрудно прийти к выводу, что ни о каком господстве византийского права не может быть и речи. В них или дается так называемое договорное право, на основе компромиса между русским и византийским правом (типичным примером является норма об убийстве), или проводятся принципы русского права- закона русского, ка это мы наблюдаем в норме об ударах мечом или в норме о краже имущества. Они свидетельствуют о достаточно высоком развитии наследственного права на Руси.

Еще в Олегово время россияне имели законы, но Ярослав, может быть, отменил некоторые, исправил другие и первый издал законы письменные на языке славянском. Они, конечно, были государственными или общими, хотя древние списки их сохранились единственно в Новгороде. Сей остаток древности, подобный двенадцати доскам Рима, есть верное зерцало тогдашнего гражданского состояния России и драгоценен для истории.

Во времена независимости российских славян гражданское правосудие имело обычаи каждого племени в особенности. Первые законы нашего отечества, еще древнейшие Ярославовых, делают честь веку и народному характеру, будучи основаны на доверенности к клятвам, следовательно, к совести людей, и на справедливости: так, нам известно, что виновный был увольняем от пени, ежели он утверждал клятвенно, что не имел способа заплатить ее; так хищник наказывался соразмерно с виною и платил вдвое и втрое за всякое похищение. Трудно вообразить, что одно словесное предание хранило эти уставы в народной памяти. Ежели не славяне, то, по крайней мере, варяги российские могли иметь законы писанные: ибо в древнем отечестве их, в Скандинавии, употребление рунических письмен было известно до времен христианства.

Заметим, что феодальная иерархия “всякого княжья” складывалась в Киевской Руси не столько путём пожалований, сколько путём вовлечения племенной знати в общий процесс. Первым общегосударственным мероприятием, превосходящим по своей масштабности все внутри племенные дела местных князей, было полюдье. Устанавливались дополнительно к дани сборы. Так, поместники говоря о полюдье и о даре. Но одним из крупных источников княжеских доходов являются доходы от тех владений, где были организованы села. Полгода князь и его дружины посвящали объезду огромных территорий. Военная сила Киева и порождаемое ею внешнеполитическое могущество, закреплённое договорами с империей, импонировали “всякому княжью” отдалённых племён и частично ослабляли сепаратизм местной знати. Так обстояло дело к середине X века, когда в результате хищнических поборов сверх тарифицированной дани, князь Игорь был взят в плен древлянами и казнён ими. Главой государства регентшей при малолетнем Святославе стала вдова Игоря Ольга, псковитянка родом. Первым действием княгини Ольги была месть древлянам за убийство её мужа, месть, которой она придала государственно-ритуальный характер.

Из летописи мы видим, что автор сказания построил его на контрастах. Сначала древляне убивают главу государства, а затем устраивают сватовство. Сказание о мести вдовы Игоря было создано как антитеза неслыханному факту убийства великого князя во время полюдья. Автор сказания, во-первых, установил отступление от обычной нормы дани, во-вторых, указал на причину такого отступления - непомерную роскошь варяжских наёмников и зависть русских дружин. Спустя полтора столетия летописец обратился к эпохе княгини Ольги и Святослава как к некоему политическому идеалу. Если в военном отношении идеал этого летописца - князь Святослав, то в отношении внутреннего устройства Руси, очевидно - Ольга, т.к. в летопись внесены, сразу же вслед за “Сказанием о мести”, сведения о новшествах, введённых княгиней. Месть местью, а государству нужен был порядки регламентация повинностей, которая придавала бы законность ежегодным поборам. Древнейшее сообщение Лаврентьевской летописи под 947 год говорит: “И иде Ольга по Деревьстей земли с сынъом ъ своимъ и с дружиною, уставляющи уставы и урокы и суть становища ея ловища...”

“В лето 6455 (947) иде Ольге Новгороду и устави по мъсте погосты и дани и по Лузе оброкы и дани и ловища ея суть по въсеи земли и знамения и места и погосты. И есть село ея Ольжичи и доселе”. Летопись сохранила нам драгоценнейшие об организации княжеского домениального хозяйства середины X века. Здесь всё время подчёркивается владельческий характер установлений княгини Ольги. В побеждённой древлянской земле установлен порядок, возложена тяжкая дань (2/3 на Киев, 1/3 на Вышгород) определены повинности –“уроки” и “уставы”, под которыми следует понимать судебные пошлины и поборы. Они хорошо известны и Русской Правде: “уставлена” была “Правда Русской земли”, знакомы “уроки смердам, оже платят продажу”, уроки о скоте, уроки ротные, мостовые, железные и другие. Эта реформа была рассчитана на упорядочения эксплуатации смердов, прежде всего, и конечно, не только смердов. Это некоторая организационная работа по устранению княжеских доменов. В интересах безопасности предстоящего взимания дани Ольга устанавливает свои становища, опорные пункты полюдья. Кроме того, устанавливаются пределы княжеских охотничий угодий – “ловищ”. Как видим, здесь уже устанавливается каркас княжеского домена, который столетием позже оформился на страницах Русской Правды. Для осуществления всех нововведений Ольги необходимо было произвести размежевание угодий, охрану границ заказников и назначить соответствующую прислугу для их системного использования. Самым интересным в перечне мероприятий княгини является упоминание об организации становищ и погостов. Становища указаны в связи с Древлянской землёй, где и раньше происходило полюдье. Конфликт с местной знатью и “древлянское восстание” и потребовали новых отношений. Древлянское восстание послужило киевским князьям уроком, который они хорошо усвоили и сделали из него должные выводы.

Размер дани устанавливался теперь строже. На севере, за пределами большого полюдья, в Новгородской земле княгиня не только отбирает на себя хозяйственные угодья, но и организует сеть погостов- острогов, придающих устойчивость её домениальным владениям на севере. Различие между становищем и погостом, вероятно, не слишком велико. Становище раз в год принимало самого князя и его дружину, исчисляемую многими сотнями людей и коней. Поскольку полюдь проводилось зимой, то в становище должны были быть тёплые помещения и запасы фуража и продовольствия. Фортификация становища может быть не очень значительной, т. к. само полюдье представляло собой грозную военную силу. Погост, удалённый от Киева на 1-2 месяца пути представлял собой микроскопический феодальный организм, внедрённый княжеской властью в гущу крестьянских “весей” и “вервей”. Там должны быть все те хозяйственные элементы, которые требовались и в становище, но погост был больше оторван от княжеского центра, больше предоставлен сам себе, чем становища на пути полюдья. Люди, жившие в погосте должны быть не только слугами, но и воинами. Оторванность их от домениальных баз диктовала необходимость заниматься сельским хозяйством, охотиться, ловить рыбу и т. д. Единственный случай, когда археологом был исследован погост, упомянутый в грамоте 1137 года- это погост Векшенга (при впадении одноимённой реки в Сухону, в 89 км к востоку от Вологды) “...у Векшенге давали 2 сорочка (80 шкурок) святой Софии”. Это обычное мысовое городище треугольной формы, у которого 2 стороны образованы оврагами, а с третьей стороны, соединяющей мыс с плато, прорыт ров. Культурного слоя на самом городище почти нет.

Когда Ольга достигла тех лет, когда смертный, удовлетворив главным побуждениям земной деятельности, видит близкий конец перед собою и чувствует суетность земного величия, тогда истинная вера послужила ей опорой или утешением в печальных размышлениях о суетности человека. Ольга была язычница, но имя Бога Вседержателя уже славилось в Киеве. Она захотела стать христианкою и сама отправилась в столицу империи и Веры греческой. Там патриарх был ее наставником и крестителем, а Константин Багрянородный - восприемником от купели. Наставленная в святых правилах христианства самим патриархом Ольга возвратилась в Киев. Император, по словам летописца, отпустил ее с богатыми дарами и именем дочери, но кажется, она вообще была недовольна его приемом. Княгиня, воспаленная усердием к новой Вере своей, спешила открыть сыну заблуждения язычества, но юный, гордый Святослав не хотел внимать ее наставлениям. Напрасно Ольга представляла ему, что его пример склонил бы весь народ к христианству.

Предание нарекло Ольгу Хитрою, церковь Святою, история Мудрою. Отомстив древлянам, она сумела соблюсти тишину в стране своей и мир с чуждыми до совершенного возраста Святослава; с деятельностью великого мужа учреждался порядок в государстве обширном и новом; не писала, может быть, законов, но давала уставы самые простые и самые нужнейшие для людей в юности гражданских обществ. Великие князья до времен Ольги воевали: она же правила государством. При ней Россия стала и в самых отдаленных странах Европы, с чем я вполне согласна.

Время княгини Ольги, я думаю, действительно было временем усложнения феодальных отношений, временем ряда запомнившихся реформ, укреплявших и юридически оформлявших обширный, чересполосный княжеский домен от окрестностей Киева до впадающей в Балтийское море Луги и до связывающей Балтику с Волгой Мсты. Переломный характер эпохи Игоря и Ольги ощущается и в отношении к христианству.

Князья были призваны для правды, вследствие того, что особые роды могли беспристрастно разбирать дела при враждебных столкновениях своих членов; не было у них правды, говорит летописец. Главное значение князя, насколько мне известно, было значение судьи, разбирателя дел, исправителя кривд, одною из главных забот его был Устав Земский, о котором он думал вместе с дружиною, со старцами городскими; а после принятия христианства, с епископами.

В X веке при князе Владимире Святославовиче кровная месть была заменена денежным взысканием- вирой, а затем смертной казнью, с последующим возвратом к вире. “Володимир отверг виры, нача казнити и реша Володимир: “Тако буди, и живяше Володимир по устраению отчу и дедню". Многие историки считают этот рассказ недостоверным, поскольку уровень прав развития на Руси был высок в IX -X веке, то нет сомнения.

Владимиру удалось почти везде (кроме вятичей) заменить “местных светлых князей” либо своими мужами, либо своими детьми. Вся территория Киевского государства явилась соединенной под властью рода Владимира. Отныне земля являлась собственностью его династии, княжеского домена. Этот механизм должен был ускорить процесс превращения дани в ренту. Весьма большим изменениям подверглась система органов управления, в частности, местных. При Владимире начался распад дружины и превращения их в вассалов. Владимир, утвердив свою власть, изъявил усердие к Богам языческим: соорудил новый истукан Перуна и поставил его на священном холме, вместе с иными кумирами. Одним из крупнейших этапов в процессе перехода от дофеодального феодальному обществу является принятие христианства. Из источников мы узнаем об еще одном древнем так называемый Владимирове уставе, по коему, сообразно с греческими номоканонами, отчуждены от мирского ведомства монахи и церковники, богодельники, гостиницы, дома страноприимства, лекари и все люди увечные. Дела их были подсудны одним епископам: также весы и мерила городские, распри и неверность супругов, браки незаконные и т.д.

Описание княжения Владимира завершается поистине эпической картиной благоденствия Руси, взятой из Владимирского свода 996-997 годов: “враги побеждены, соседи дружественны, Русь крещена, воздвигнуты храмы, уничтожены разбойники, послушные сыновья распределены по землям, телеги развозят хлеб для бедноты, дружина пирует на серебре и золоте, бояре с князем думают “о строе земленом и о ротах и об уставе земельном”, т.е. об устройстве в стране и о войне, и о законах страны. Эта же летопись прославляет дела монарха в расцвете его государственной деятельности: “Бе бо Володимер любя дружину и с ними думая о строе земленом, и о ротах, и о уставе земленом, и бе живя съ князи околними миром, с Болеславом Лядьским, и с Стефаном Угрьскымь, и с Андрихом Чешьскымь. И бе мир межу ими и любы... И живеше Володимир по устраенью отьню и дедню.”

В 988 году, во время княжения в Киеве князя Владимира, происходит так называемое "Крещение Руси". Процесс перехода Руси в новую веру протекает постепенно, сталкиваясь с определёнными трудностями, связанными с переломом старого, устоявшегося мировоззрения и нежеланием части населения переходить в новую веру.

В конце X - начале XI века вместе с новой религией на языческую Русь приходят новые законодательные акты, преимущественно византийские и южнославянские, содержащие в себе фундаментальные основы церковного - византийского права, которое впоследствии стало одним из источников изучаемого мною правового памятника. В процессе укрепления позиций христианства и его распространения на территории Киевской Руси особое значение принимает ряд византийских юридических документов - номоканонов, т.е. объединений канонических сборников церковных правил христианской церкви и постановлений римских и византийских императоров о церкви. Наиболее известными из них являются: а) Номоканон Иоанна Схоластика, написанный в VI веке и содержащий в себе важнейшие церковные правила, разбитые на 50 титулов, и сборник светских законов из 87 глав; б) Номоканон 14 титулов; в) Эклога, изданная в 741 году Византийским императором Львом Иосоврянином и его сыном Константином, посвящённая гражданскому праву (16 титулов из 18) и регулировавшая в основном феодальное землевладение; г) Прохирон, изданный в конце VIII века императором Константином, называвшийся на Руси Градским Законом или Ручной Книгой законов; д) Закон Судный Людем, созданный болгарским царём Симеоном.

Со временем эти церковно-юридические документы, называвшиеся на Руси Кормчими Книгами, принимают силу полноправных законодательных актов, а вскоре за их распространением начинает внедряться институт церковных судов, существующих наряду с княжескими. А сейчас следует более подробно описать функции церковных судов. Со времени принятия христианства русской Церкви была предоставлена двоякая юрисдикция. Во-первых, она судила всех христиан, как духовных лиц, так и мирян, по некоторым делам духовно-нравственного характера. Такой суд должен был осуществляться на основе номоканона, привезённого из Византии и на основании церковных уставов, изданных первыми христианскими князьями Руси. Второй же функцией церковных судов было право суда над христианами (духовными и мирянами), по всем делам: церковным и нецерковным, гражданским и уголовным. Церковный суд по нецерковным гражданским и уголовным делам, простиравшийся только на церковных людей, должен был производиться по местному праву и вызывал потребность в письменном своде местных законов, каким и явилась Русская Правда.

Я бы выделила две причины необходимости создания такого свода законов: 1) Первыми церковными судьями на Руси были греки и южные славяне, не знакомые с русскими юридическими обычаями, 2) В русских юридических обычаях было много норм языческого обычного права, которые зачастую не соответствовали новой христианской морали, поэтому церковные суды стремились если не совсем устранить, то хотя бы попытаться смягчить некоторые обычаи, наиболее претившие нравственному и юридическому чувству христианских судей, воспитанных на византийском праве. Именно эти причины подтолкнули законодателя к созданию изучаемого мною документа.

Я считаю, что создание писаного свода законов непосредственно связано с принятием христианства и введением института церковных судов. Ведь раньше, до середины XI века княжескому судье не был необходим писаный свод законов, т.к. ещё были крепки древние юридические обычаи, которыми князь и княжеские судьи руководствовались в судебной практике. Также господствовал состязательный процесс (пря), при котором тяжущиеся стороны фактически руководили процессом. И, наконец, князь, обладая законодательной властью, мог в случае необходимости восполнить юридические пробелы или разрешить казуальное недоумение судьи.

Также для большей убедительности утверждения о том, что на создание Русской Правды оказали влияние памятники церковно-византийского права, можно привести следующие примеры: 1) Русская Правда умалчивает о судебных поединках, несомненно, имевших место в русском судопроизводстве XI - XII веков, утвердившихся ещё в указанном мною ранее "Законе Русском". Также замалчиваются и игнорируются многие другие явления, имевшие место быть, но противоречившие Церкви, либо действия, подпадавшие под юрисдикцию церковных судов, но на основании не Русской Правды, а церковных законоположений (например, обида словом, оскорбление женщин и детей и др.), 2) Даже своим внешним видом Русская Правда указывает на свою связь с византийским законодательством. Это небольшой кодекс вроде Эклоги и Прохирона (синоптический кодекс).

В Византии по традиции, шедшей от римской юриспруденции, усердно обрабатывалась особая форма кодификации, которую можно назвать кодификацией синоптической. Образец её был дан Институциями Юстиниана, а дальнейшими образчиками являются соседи Русской Правды по Кормчей книге - Эклога и Прохирон. Это - краткие систематические изложения права, скорее произведения законоведения, чем законодательства, не столько уложения, сколько учебники, приспособленные к легчайшему познанию законов.

Сравнивая Русскую Правду с памятниками византийского церковного права, суммируя вышеизложенные наблюдения, я пришла к выводу, что текст Русской Правды сложился в среде не княжеского, а церковного суда, в среде церковной юрисдикции, целями которой и руководствовался в своей работе составитель данного памятника права.

Русская Правда принадлежит к числу крупнейших юридических произведений средневековья. По времени своего возникновения она является древнейшим памятником славянского права, целиком основанным на судебной практике восточных славян. Еще Прокопий Кессарийский в VI веке заметил, что у славян и антов “вся жизнь и узаконения одинаковы”. Конечно, подразумевать здесь под “узаконении” Русскую Правду нет никаких оснований, но признать наличие каких-то норм, по которым текла жизнь антов и которые запоминались знатоками обычаев и сохранялись родовыми властями необходимо. Недаром русское слово “закон” перешло к печенегам и было у них в обиходе в XII веке. Можно с уверенностью сказать, что кровная месть была хорошо известна в то время, хотя и в урезанном виде в Русской Правде. Не приходится сомневаться и в том, что родовая община с обычаями в процессе разложения, происходящим под влиянием развития института частной собственности на землю, превратилась в общину соседскую с определенным кругом прав и обязанностей. Эта новая община нашла отражение в Русской Правде. Все попытки доказать какое - либо влияние на Русскую Правду со стороны византийского, южнославянского, скандинавского законодательства оказались совершенно бесплодными. Русская Правда возникла целиком на русской почве и была результатом развития русской юридической мысли X -XII веков. Таким образом, изучение русской правды вводит нас в область правовых понятий этих столетий. Первый писаный закон касался, прежде всего, вопросов общественного порядка, защищал людей от насилия, бесчинств, драк, которых так много было в это смутное время на Руси. Но уже в нем просматривались черты развивающегося социального неравенства, которые обгоняли само законодательство. Так, например, в некоторых статьях полагались денежные штрафы за укрывательство чужой челяди. За преступление холопа виру платил господин. За обиду, которую холоп наносил свободному человеку, последний мог безнаказанно убить обидчика, вместе с тем Русская Правда является незаменимым источником по истории хозяйственных, общественных и классовых отношений на Руси. Сам вопрос о начале феодальных отношений на Руси, бесспорно, разрешается только данными Русской Правды. Громадное значение Русской Правды как источника по истории непосредственных производителей материальных благ особенно четко выясняется в трудах В.И. Ленина. Русская Правда имеет громадное значение как источник по генезису феодализма в древней Руси. Закабаление смердов фактически могло быть изучено при последствии этого документа, т.к. летописи и другие источники говорят о смердах и их положении крайне мало. Она служит источником для наших представлений о социально-экономическом строе древней Руси, т.к. только в ней мы находим сведения о развитии крепостных отношений в этот период. Вопросы феодальной собственности проходят по всему тексту Русской Правды, возникшей в среде феодального общества и отражающей стремление господствующей феодальной верхушки держать в повиновении непосредственных производителей материальных благ - крестьян.

По ходу истории возникает новый источник русского права - княжеское законодательство и судебная практика князей. По мере того, как появляется феодальное право, находящееся в противоречии с существующим обычным правом варварского дофеодального государства, возникает совершенно настоятельная необходимость его обнародовать, чтобы сделать известными основные положения массам. Следовательно, возникает потребность в издании особого сборника, в котором были бы изложены эти новые положения.

В рассматриваемый период не было необходимости в составлении обширного сборника, в котором нашли бы место все действующие нормы всех отраслей права - и государственные, и административные и т.д. На первом этапе издаются новые нормы, относящиеся к уголовному праву и частично к процессу. Именно здесь, в этой отрасли права, возникают в первую очередь нормы, принципиально отличные норм обычного права, действующего в IX - X веках. Уровень правового развития Руси был достаточно высок, во всяком случае, намного выше, нежели это представляло большинство историков права. Еще во времена Олега существовала особая система права - Закон Русский (нормы уголовного, наследственного, семейного, процессуального права). Закон русский упоминается еще в русско-византийских договорах, сохранившихся в составе древнерусской летописи “Повести временных лет”. Ссылки договоров на молодое Российское государство, использовались как источник права наряду с законами Византийской империи, стали темой дискуссии в исторической и юридической литературе. Для сторонников нормандского происхождения Древнерусского государства в дореволюционной историографии закон русский является скандинавским правом. В то же время авторы, изучавшие процесс становления древнерусского права от обычая до Русской Правды, не придавали особого значения закону русскому. До сих пор не прекращаются споры о его сущности. В истории русского права нет единого мнения об этом документе. В.О. Ключевский считал, что Закон Русский являлся “юридическим обычаем”, а в качестве источника Русской Правды представляет собой “не первобытный юридический обычай восточных славян, а право городской Руси, сложившееся из довольно разнообразных элементов в IX - XI веках”. По мнению В.В.Мавродина, Закон Русский являлся обычным правом, создававшимся на Руси в течение веков. Л.В.Черепнин предположил, что между 882 годом и 911 годом был создан княжеский правовой кодекс, необходимый для проведения княжеской политики в присоединённых славянских и неславянских землях. По его мнению, кодекс отражал отношения социального неравенства. Это было “право раннефеодального общества, находящегося на более низкой стадии процесса феодализации, чем та, на которой возникла Древнейшая Правда”. А.А.Зимин также допускал складывание в конце IX - начале X века раннефеодального права. Он считал, что при Олеге существовало ещё обычное право, а при Игоре появляются княжеские законы – “уставы”, “поконы”, которые вводили денежную кару за нарушение права собственности и нанесение увечий, ограничивали кровную месть, заменяли её в отдельных случаях денежной компенсацией, начали использовать институты свидетелей-видоков, свода, поединков, присяги. Эти нормы вошли позднее в Краткую Правду. Хотя некоторые выводы А.А.Зимина и Л.В.Черепнина остаются дискуссионными (о развитии раннефеодального древнерусского права в IX - X веках от правового обычая и обычного права), их наблюдения доказывают, что Русская Правда - это не просто запись обычного права отдельного племени. Не являясь сторонником норманской теории происхождения Древнерусского государства, я поддерживаю точку зрения А.А.Зимина. Во второй половине IX века в среднем Поднепровье произошла унификация близких по составу и социальной природе Правд славянских племён в Закон Русский, юрисдикция которого распространялась на территорию государственного образования славян с центром в Киеве. Закон Русский представляет собой качественно новый этап развития русского устного права в условиях существования государства. Также в Русской Правде присутствуют многочисленные нормы, выработанные княжеской судебной практикой. Таким образом, исследователями устанавливалась связь закона русского с обычным правом и их последующее использование в качестве источников составителями Краткой Правды и даже Пространной Правды.

При князьях Владимире и Ярославе развивается судебная функция княжеской власти, которая выражалась в организации судебных органов и отправлении суда. Юрисдикция князей стала расширяться. Организация сложной сети финансовой и судебной администрации, установление принципов феодального судебного права, - все это возможно было провести в жизнь только путем законодательства. При Владимире и Ярославе стала развиваться законодательная функция князей. Князья не только устанавливают “уставы и уроки”, но и изменяют путем издания законов основные принципы уголовного права и процесса IX – X веков. Как указано, по рассказу летописи, Владимир дважды изменял основные принципы карательной политики. А при Ярославе появился первый юридический сборник – Русская Правда. Путем издания законов князья устанавливают размеры судебных пошлин, а также вознаграждения административных лиц. Князья Владимир и Ярослав после принятия Христианства на Руси всячески способствуют устроению церкви, создают мощную экономическую базу для духовенства, установив так называемую десятину. Княжеская власть при этих князьях в основном стала соответствовать и функциям власти ранне-феодальных монархов.

Система органов власти и управления при Владимире и Ярославе изменяется значительным образом. Прежде всего, эти органы стали носить ярко выраженный феодальный характер, а с другой стороны, функции этих органов стали усложняться. Князь и в это время является военным вождем, но его военно-организационная деятельность усложняется из-за усложнения состава военных сил государства. В интересах собственной безопасности Киевскому князю приходилось контролировать деятельность местных князей. Превращение дани в феодальную ренту и установление в городах пошлин создают феодально-административную систему, находящуюся под контролем князя. Устанавливались дополнительно к дани сборы. Так, поместники говоря о полюдье и о даре. Но одним из крупных источников княжеских доходов являются доходы от тех владений, где были организованы села.

Но трудно думать, что по всему пространству Руси сидели княжеские судьи и выносили приговоры по судебным делам. Вполне естественно, что Киевские князья после установления княжеской юрисдикции по всем делам и повсеместного учреждения судебных мест в первую очередь должны были установить единую систему наказаний, т.е. единый размер виры за убийство и других денежных взысканий за другие виды преступлений по всему пространству Киевской Руси. С другой стороны, до расширения объема княжеской юрисдикции можно предполагать, что денежные взыскания или пострадавших лиц. Князья, расширяя объем своей юрисдикции и организуя многочисленный судебный аппарат, были заинтересованы в ликвидации всякого рода самоуправленческих действий.

На развитие права в Киевской Руси определённое влияние оказало введение христианства. С распространением православия церковь стала применять разнообразные нормы канонического права и, прежде всего византийского. Князья Владимир и Ярослав весьма много содействовали организации русской церкви, заботились о ее благосостоянии, принимали меры к установлению особых привилегий, для чего ими были изданы два Устава. Известные нам как древнейшие памятники русского церковного права: уставы Владимира Святославовича и Ярослава Владимировича. Церковные уставы позволяют определить положение христианской церкви в государстве. Они закрепляли привилегии служителей церкви, фиксировали позиции церкви как феодала по отношению к непосредственному производителю, за счёт которых она существовала. В них содержатся нормы о подсудности церковного суда.

При Владимире и Ярославе, по мере разложения дружины и превращения дружинников в вассалов, по мере оформления класса феодалов - бояр, состав совета изменился - возникающая феодальная курия. В Киевской Руси в дореформенный период существовала десятичная система управления. По мере развития процесса феодализма, эта система должна была перерасти в систему феодальной администрации. Так, тысяцкие постепенно превратились, в своего рода, командующих войсками. С другой стороны, создается новая система управления - дворцово-вотчиная, а затем стала покрывать десятичную

Словом, после тех изменений в политическом аппарате, которые были произведены Владимиром и Ярославом, естественно было ожидать издания особого княжеского постановления, в котором были разрешены те вопросы, которые были поставлены общим ходом развития уголовного права. И это постановление было издано. Ему присвоено в историческо - юридической науке название Древнейшей Правды.

Всех текстов Русской Правды в настоящее время нам известно 112. Списки Русской Правды следует разделить на два основных разряда: Краткие списки и Пространные. В науке такое подразделение утвердилось уже давно, со времени Карамзина. При этом давно уже высказывалась мысль, что древнейшей редакцией является редакция кратких списков; пространные же списки являются более поздней редакцией, для которой Краткая Правда послужила источником. Все тексты правды находятся в составе каких-либо сборников или летописей.

Древнейших кратких списков до нас дошло 2: Академический 1 и Археографический 1. Академический 1 помещён в составе Новгородской 1 летописи младшего извода под 1016 год, после рассказа о даровании Ярославом грамоты новгородцам. Рукопись этой летописи относится к середине XV века. В настоящее время она хранится в библиотеке Академии Наук. Археографический 1 список находится в другом списке той же Новгородской 1 летописи. Рукопись также относится к середине XV века. Она хранится в архиве Института истории Академии Наук, в составе собрания рукописей большой Археографической Комиссии.

Оба эти списка летописи восходят к общему их протографу - Новгородской летописи, составление которой относится к 40-м годам 15 века. Таким образом, и списки Русской Правды: Академический 1 и Археографический 1 списаны с общего оригинала и в целом весьма близки один к другому. Отдельные их разночтения объясняются изменениями или искажениями, которые были допущены переписчиками этих списков. Академический 1 список в общем исправнее и ближе к протографу. Впрочем, из различий этих двух списков существенным по содержанию является лишь второй: 1) в статье о кровавом человеке (ст.2) чтение Академического 1 “то ли приидет видок” передано в Археографическом 1 списке искажённо: “аще ли приведеть видок”.

Чтение Академического 1 списка “а в смерде и холопе 5 гривен”, в Археографическом тоже искажено: “а в смердьи холопе 5 гривенъ”. Тем не менее, некоторые немногие чтения Археографического списка лучше передают протограф. В списках Краткой Правды текст написан сплошь без разделения на статьи. Однако вторая часть Правды выделена начальной буквой П (“Правда уставлена” и т. д.), написанной красной киноварью

Кроме этих двух списков Краткой Правды, известно ещё 14 списков, которые являются копиями, снятыми в XVIII веке с того же Академического списка. В.Н.Татищеву был известен ещё один древний список Краткой Правды, который он открыл в составе летописи Авраамия Ростовского.

Списки Пространной Правды сохранились в наибольшем количестве (свыше 100), в 4 или 5 раз длиннее кратких и заключают большее количество новых статей. Кроме того, текст разбит в них киноварными заголовками и заглавными буквами. Все Пространные списки Русской Правды можно разделить на 3 вида. Первый, наиболее многочисленный вид входит в состав юридических сборников (Кормчих и Мерил Праведных). Кормчая или Номоканон представляет собой собрание церковных правил и гражданских законов. Древнейший список Кормчей с текстом Русской Правды написан в 1282 году в Новгороде “повелением новгородского князя Дмитрия Александровича и стяжанием новгородского епископа Климента”. Текст Синодального списка имеет близкое сходство с другим древним списком - Троицким, находящимся в составе “Мерила Праведного”. Известен юридический сборник, как возникший на русской почве, вероятнее всего в начале XII века. В известном нам составе сборник возник в Суздальской Руси как руководство для судей. Синодальные и Троицкие списки восходят к общему протографу, возникшему уже ранее последней четверти XII века. Синодальный список имеет яркие черты новгородского говора.

Некоторые новгородские особенности заметны и в Троицком списке. Поэтому, можно думать, что их общий протограф возник в Новгороде. Остальные списки Пространной Правды помещены в составе Кормчих и Мерил Праведных, относящихся к XV- XVI векам. Эти поздние списки имеют больший интерес для истории права в Северо-Восточной Руси в XIV - XV веках и дают некоторый материал для восстановления Русской Правды. Ко второму виду Пространной Правды принадлежат списки, входящие в состав особых юридических сборников. Наиболее древний список этой группы, Пушкинский (принадлежит А.И.Мусину-Пушкину) написан в 4 на 60 листах (или 120 страниц) пергамента. Весь сборник носит заголовок “Суд Ярослава князя. Устав о всяцих пошлинах и о уроцех”. В состав сборника входят статьи: Увещание к судьям; Русская Правда; Закон судный людем; Избрание из законов Моисеевых; Договор Смоленска с Ригою в 1229 году; Устав Ярослава о мостех. Состав Пушкинского сборника в настоящем его виде мог возникнуть не ранее конца XIII века, как это показывает помещённая в нём редакция Смоленского договора. Известный нам состав Пушкинского сборника не был первоначальным. В этом нас убеждает существование Археографического списка Пространной Правды, который относится к XV веку. В начале XV века, по-видимому, уже в Московской Руси появился новый третий вид Пространной Правды. Он представлен несколькими списками XV -XVI веков, один из них принадлежал князю Оболенскому, другой - Карамзину. В его основу заложен текст какого-то списка Пушкинско-Археографической ветви, дополненной по спискам Синодально-Троицкой. Отличительной чертой Карамзинского вида являются дополнительные статьи о резах (процентах), Устав о мостех и статья “О коне”, вставленные в текст Правды. Большинство исследователей предпочитают пользоваться, вследствие его полноты и кажущейся исправности. Списки Синодально-Троицкой группы по сравнению с Пушкинской и Карамзинской, характеризуется тем, что состав текста Правды отличается большей древностью. В списках этих групп есть у каждой свои ошибки. Протографы дошедших списков Синодально-Троицкой группы, с одной стороны, и Пушкинской, с другой, не восходят непосредственно один к другому, а независимо друг от друга восходят к общему протографу Пространной Правде. Наибольшее число списков относится к Синодально-Троицкой группе, их всего 68. Пушкинско-Археографический и Карамзинский виды выделены в особые редакции Русской Правды, т. к. в них включены дополнительные статьи.

К третьей редакции Русской Правды относится 2 списка так называемой Сокращённой Правды. Оба они помещены в Кормчей особого состава, сохранившейся в списках XVII века. Однако Кормчая подобного состава возникла значительно раньше, вероятнее всего в XV веке, на Пермской земле после ее присоединения к Московскому княжеству. Списки Сокращенной Правды близки по тексту к Пространной Правде, но многие статьи в ней пропущены, а сохранившиеся напоминают выдержки из Правды. Но помимо других особенностей текста, Сокращенная Правда имеет статьи (о кровавом муже), отсутствующие во всех списках Пространной Правды. Сокращенная Правда должна быть признана третьей особой редакцией Русской Правды.

Большинство исследователей считают Сокращенную Правду памятником очень поздним, и притом простым сокращением одного из текстов Пространной Правды. Однако есть мнение, что Сокращенная Правда в современном виде относится к XIV - XV векам, но в своей основе имеет памятник более раннего происхождения, повлиявший на создание Пространной Правды. Так, Сокращенная Правда имеет ряд особенностей, которые не могут быть объяснены предположением, что она является простой выдержкой из Пространной Правды. Например, в ней имеется статья “О муже кроваве”. Большей древностью отличаются некоторые статьи Сокращенной Правды. В статье о борти в Сокращенной Правде читаем: “А кто украдет бобръ или съесть, или разломает борть, или кто посечет древо на мъже, то по верви искати татя в себъ, а платити 12 гривен продажи”. В Пространной Правде этот текст говорит только о краже бобра, причем вместо бобра стоит слово “борть”. Замечательна еще одна особенность Сокращенной Правды: в ее тексте пропущены почти все статьи Пространной Правды, заимствованные из Краткой Правды. Статьи из Краткой Правды, имеющиеся в Сокращенной Правде, ближе к Краткой Правде, чем статьи Пространной Правды. В статье 36 (о татьбе) Пространной Правды читаем: “Аже оубиють кого оу клъти, или оу котороъ таьбы, то оу биють во пса место”. В Сокращенной Правде здесь стоит: “то убит во пса место”. В Краткой Правде также: “то оубити въ пса место”. Невозможно предположить, чтобы сокращенный памятник лучше сохранил текст первоначального источника. Значит, Сокращенная Правда составлялась на основании памятника, который имел текст, излагающий отдельные статьи Правды в более древнем виде, Пространной Правде. В заключение следует добавить, что Сокращенная Правда имеет денежный счет, который, как указывал еще В.О. Ключевский, отличался большей древностью, чем счет Пространной Правды. Ключевский относит денежный счет Сокращенной Правды к половине XII века. К сожалению, в известном нам виде Сокращенная Правда является памятником поздним. Замечательно, что и в Краткой Правде, и в Сокращенной Правде совершенно отсутствуют статьи о закупах.

Происхождение этих памятников было различно, различна была их судьба, и по-разному они повлияли на другие юридические памятники древней Руси. Большинство историков согласны с тем, что Краткая Правда по времени своего происхождения предшествует Пространной, не говоря уже о Сокращенной, которую большинство исследователей относят к позднему времени. Однако в науке существует несколько иное мнение, разделяемое главным образом лингвистами (А.И.Соболевским, Е.Ф.Карским и С.П. Обнорским). Останавливаясь на языковых особенностях Краткой Правды. Они указывают, что этот памятник возник сравнительно поздно. Нам известны списки Новгородской 1 летописи, в которых содержится текст Краткой Правы. В частности, их поражает большое количество церковнославянизмов, которые в гораздо меньшей мере заметны в Пространной правде. Но этот взгляд на Краткую Правду не может быть принят, потому что лингвистические наблюдения не всегда имеют характер решительных доказательств. Краткая Правда дошла до нас в поздних списках XV века, которые могли подвергнуться правке, изменениям именно языкового характера.

“И отпусти их всъх домовъ, и давъ имъ списах вамъ. Такоже списавъ тако рекши имъ: по сей грамотъ ходите; яко же списах вамъ такоже держите. А се есть Правда Русская”.

После этих слов помещён текст Русской Правды. Однако известие Новгородской летописи давно заподозрено в достоверности, прежде всего потому, что оно отсутствует в древнейшем Синодальном Списке, написанном не позднее XV века. Приходится допускать возможность того, что в Новгородской 1 летописи младшего извода в данном месте имеется какое-то новообразование. Бросается в глаза не сообразность. Слова летописи о Русской Правде, данной Ярославом, не совпадают с текстом самой Краткой Правды, в которой упоминается не только о Ярославе, но и его сыновьях. В Софийской первой летописи имеются два известия об Ярославовых грамотах. Первое из них помещено под 1019 год и имеет полное сходство с таким же известием, находится в Новгородской 1 летописи младшего извода под 1016 год.

По своему составу Краткая Правда явно делится на несколько частей: Правду Ярослава (ст. 1 -18); Правду Ярославовичей (ст. 19-41); Покон вирный (ст. 42); Урок мостников (ст. 43). Все части Краткой Правды составлены в разное время и в разных местах. В Правде Ярослава входят первые статьи Краткой Правды, от начала памятника до слов: “Правда оуставлена на Роуськой земли”. В исторической науке шел долгий спор по вопросу о том, когда возникла Правда Ярослава. Прежде всего, бросается в глаза значительная разница между юридическими нормами договоров Руси с Византией и Правды Ярославовичей. Русская Правда знает нормы, несомненно, более поздние, чем договор 945 года. Договоры знают кровную месть без всякого ограничения: за убитого мстят его ближайшие родичи. В Правде месть уже рассматривается альтернативно с выкупом: “аше не боудеть кто мстя, то 40 гривенъ за головоу”. Следовательно, надо считать, что Правда Ярослава возникла позднее договоров Руси с греками. Древнейшая Русская Правда, как и летопись 1015 года, рисует нам Новгород расколотым на две части, на два лагеря - одному из них принадлежало население Новгорода от боярина до изгоя, а к другому - чужеземцы. Самое начало Ярославовой Правды как бы возвращает нас к той злополучной ночи, когда возмущенные мстили варягам на “Поромони дворе”. Русская Правда узаконивает право на кровную месть: “Убьеть муж мужа - то мьстить брату (за) брата, или сынови (за) отца, любо отцю (за) сына, или братучаду, любо сестрину сынови. Аще не будеть, кто мьстя, то 40 гривен за голову. Аще будеть русин, любо гридин, любо купчина, любо ябетник, любо мечник, аще изгой будеть, любо словенин, то 40 гривен положите за нь”.

Предполагая обороняться в Новгороде от киевской отцовской дружины, Ярослав заигрывал с наемными отрядами варягов, зверски наказал новгородцев, творивших самовальный суд. Письмо княжны Предславы изменило все - перед Ярославом открылась возможность вмешаться в начинающиеся усобицы. Ярославу нужно было опереться на более надежное войско, чтобы отважится на борьбу с коварным полувизантийским Святополком. Единственной возможностью был союз с Новгородом, а для этого нужно было дать какие-то гарантии, оградить статьями княжего закона всех новгородцев от бесчинства варяжских дружин Эймунда или иного конунга. Так появился устав Ярослава - древнейшая Русская Правда, 18 статья которой защищала жизнь, честь, имущество новгородских мужей и простых славян от бесцеремонных посягательств варягов.

Устав Ярослава не был первым законодательным актом. Он представлял собой наиболее ранний кодекс семьи и брачного права Древнерусского государства, сложившийся в течении XI -XII веков. В связи с тем, что взаимоотношения внутри семьи феодального общества, также как и заключение, и расторжение брака, принадлежали юрисдикции церкви, этот кодекс стал церковным судебником. Уже в договорах с Византией 911 и 944 годов имеются ссылки на “закон русский” и возможно, что статья Русской Правды о челядине выходят к этому, недошедшему до нас, другому закону. Название Русская Правда этот устав получил, как видно для отличия от уставов греческих, которые по принятию христианства имели сильное влияние на юридический быт Руси. Русская Правда первыми строками своими напоминает о древнем быте племен и указывает на изменения, произошедшие в этом быту после призвания князей. Многое в Русской Правде опиралось на обычное неписаное право: “если убьют огнищанина...” - так начинается 3 первых параграфа закона Ярославичей. Убийство огнищанина каралось смертью преступника (“во пса место”), если было совершено грабителем, то огромным штрафом в четверть пуда серебра. Если огнищанина на дороге убили разбойники, то штраф возлагался на всю общину, в которой было найдено его тело.

Страница 1 из 4

предыдущая 1  2  3  4  следующая

Поиск репетиторов

Выберите предмет