Поиск репетиторов

Выберите предмет
Все рефераты » Экономика и финансы » Экономические аспекты глобальных проблем
Эффективная подготовка к экзаменам по ЭкономикеПодобрать репетитора

Экономические аспекты глобальных проблем

Страница 1 из 3

Экономические аспекты глобальных проблем

П Л А Н:

ПРОДОВОЛЬСТВЕННАЯ ПРОБЛЕМА В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

МАСШТАБЫ ГОЛОДА И НЕДОЕДАНИЯ КАК ПРОБЛЕМА

КОНЦЕПТУАЛЬНЫЙ АСПЕКТ ПРОБЛЕМЫ

РОССИЯ: ОТ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛИЗМА К ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ ПРОБЛЕМЕ КАПИТАЛИЗМА

ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫЙ КАПИТАЛ И НАЦИОНАЛЬНЫЕ ГОСУДАРСТВА

ГЛОБАЛЬНОЕ ИЗМЕНЕНИЕ КЛИМАТА И ЭКОНОМИКА: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПРОБЛЕМЫ

ПРИЧИНЫ ИЗМЕНЕНИЯ КЛИМАТА

ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ИЗМЕНЕНИЯ КЛИМАТА

Сельское хозяйство

Повышение уровня моря

Лесное хозяйство

Водоснабжение

Затраты на поддержание комфортной температуры в зданиях

Страхование

Туризм

Здравоохранение

Загрязнение воды и воздуха

Миграция населения

Потери, связанные с ущербом в экосистеме

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ПРОДОВОЛЬСТВЕННАЯ ПРОБЛЕМА В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

"В поте лица будешь есть хлеб... "

"Библия". Бытие 3

"В мире есть царь: этот царь

беспощаден.

Голод названье ему.

Водит он армии; в море судами

Правит; в артели сгоняет людей.

Ходит за плугом, стоит за плечами

Каменотесов, ткачей".

Н. А. Некрасов. Железная дорога

На пороге третьего тысячелетия мировое сообщество старается заглянуть в будущее, уделяя особое внимание нерешенным задачам, среди которых немаловажное место принадлежит продовольственной проблеме. В конечном счете перспективы ее решения определяются развитием производительных сил в сельском хозяйстве.

Продовольственная проблема родилась одновременно с появлением рода человеческого и по мере его развития меняла свои черты и масштабы, превратившись во второй половине XX в. в мировую, планетарную.

Человечество овладело многими секретами природы, поставило себе на службу энергию атома, биотехнологию, вышло в космос. Могучие производительные силы развились и в сельском хозяйстве, но продовольственная проблема осталась нерешенной и, более того, обретает большие масштабы по мере роста численности населения Земли. За ее кажущейся простотой скрывается сложный биологический, экономический, социальный и политический феномен, который, несмотря на огромное количество концепций, подходов и рецептов решения, все еще, кажется, не осознан до конца. Сложность, многогранность и противоречивость проблемы порождают немало споров о ее природе и путях решения, в которых иногда правы или не правы все.

В широком смысле к продовольственной проблеме обычно относят производство, распределение, обмен и потребление продовольствия в мире и в отдельных странах. Может быть, поэтому ее называют иногда политэкономией продовольствия. В узком смысле продовольственная проблема - это обеспечение продуктами питания населения, его различных классов и социальных групп.

Среди многих аспектов мировой продовольственной проблемы один из наиболее важных - вопрос о том, как и в какой степени можно обеспечить продовольствием человечество. А в более узком понимании - вопрос о том, в какой степени и в каких формах распространены в мире голод и недоедание и в состоянии ли человечество покончить с ними в обозримом будущем.

Хотя продовольственная проблема и развитие сельскохозяйственного производства в каждом регионе или стране тесно связаны между собой, между ними нельзя поставить знак равенства. В определенном смысле можно сказать, что собственно продовольственная проблема (или продовольственная проблема в узком смысле) зависит больше от общего уровня и характера экономического и политического развития той или иной страны, чем непосредственно от развития ее сельского хозяйства.

МАСШТАБЫ ГОЛОДА И НЕДОЕДАНИЯ КАК ПРОБЛЕМА

На протяжении второй половины XX в., несмотря на регулярно чередующиеся, почти циклические взлеты и падения мирового производства продовольствия, можно наблюдать медленное улучшение мирового продовольственного положения. Однако эта долговременная тенденция проявляется лишь в конечном счете: два региона - Южная Азия и Африка к югу от Сахары - испытывают хроническую нехватку продовольствия, которая при неблагоприятных климатических условиях - задержке периода муссонных дождей, засухе, наводнениях и т.д. превращается в массовый голод миллионов, как это было, например, в странах Сахеля и в Эфиопии в 1973,1983-1984 и 1991 гг.

По масштабам голода Африка, где производство продовольствия на душу населения фактически не увеличивается (а по некоторым данным, даже сокращается) , не знает себе равных в мире. Но голод не обходит и другие регионы и страны. В настоящее время мы являемся свидетелями массового, продолжающегося уже более двух лет голода в Северной Корее, где, по оценкам, уже умерли сотни тысяч человек.

На наш взгляд, именно продовольственная проблема в узком смысле заслуживает особого внимания. В то время как собственно сельскохозяйственное производство тщательно изучается на страновом и международном уровне, данные о численности голодающих и недоедающих либо скрываются национальными статистическими органами из политических соображений, либо, напротив, завышаются ими для получения большей продовольственной помощи. Очевидно, что для эффективной борьбы с голодом это явление необходимо тщательно изучить.

Массовый голод, связанный с резкими, но временными нарушениями "нормальных" климатических условий в каком-то регионе или стране, охватывает миллионы людей и уносит сотни тысяч жизней. Одновременно существует перманентный, "хронический" голод различной степени остроты, который охватывает, по разным оценкам, около миллиарда или более человек. Масштабы голода были многократно рассмотрены и проанализированы в научной и публицистической литературе - российской и зарубежной.

Следует отметить, что подавляющее большинство сведений, используемых даже в научных публикациях, являются оценками, полученными на базе данных о числе заболеваний и смертей, превышающих "естественную" норму для данной страны или региона. В ряде случаев трудно даже установить это число, поскольку во многих наименее развитых странах такая статистика ведется крайне плохо. В еще меньшей степени это возможно по отношению к хроническому голоду, поскольку в научной и международной статистике обычно отсутствуют бесспорно достоверные данные о числе фактически голодающих или недоедающих.

Это объясняется рядом причин. Во-первых, в принципе до сих пор не разработаны какие-то единые для всего мира нормы потребления продовольствия, соответствующие медицинским стандартам или рекомендациям (во всяком случае ныне они существенно различаются по странам и регионам) . Во-вторых, хотя относительно легко подсчитать среднее потребление в той или иной стране на основе данных о ее продовольственных ресурсах и численности населения, очень трудно найти и рассчитать фактическое потребление по отдельным категориям потребителей. В-третьих, если использовать для таких подсчетов опросы и анкеты, нельзя забывать об их выборочном характере и значительной дозе субъективности в каждом ответе. В-четвертых, многие недоедающие об этом даже не догадываются, поскольку распространенные традиционные рационы часто не соответствуют реалиям современного общества. Поэтому обычно число голодных и недопотребляющих в мире является оценкой, базирующейся на более достоверных и доступных данных о числе лиц с определенным душевным доходом, лежащим ниже минимального прожиточного уровня.

Мне неоднократно приходилось возвращаться в своей научной работе к продовольственной проблеме через различные, иногда довольно продолжительные промежутки времени. И каждый раз я с удивлением обнаруживал, что новые поколения исследователей начинали свой анализ почти с прежних позиций, используя почти те же подходы и оценки, что их предшественники. Это в определенной степени повышает сопоставимость результатов исследований, но делает более трудной задачу продвижения вперед, затрудняя выход за пределы привычных трафаретов.

Чтобы получить представление об эволюции продовольственной проблемы во второй половине XX в., приведем две оценки продовольственного положения в мире, разделенные периодом примерно в 40 лет. Первая принадлежит известному бразильскому ученому Жозе де Кастро, который в 1952 г. опубликовал книгу "Геополитика голода". Эта книга вскоре была переведена на русский язык и стала настольной для трех поколений советских ученых, специализировавшихся на изучении аграрной проблематики и продовольственной проблемы в мире. Кстати сказать, в русском переводе она называлась "География голода", что в значительной мере оставляло за кадром политический характер продовольственной проблемы. Но иного и нельзя было ожидать, ведь в то время геополитика в СССР считалась лженаукой.

В этой книге автор так оценивал послевоенную продовольственную ситуацию в мире: "Трудно объяснить и еще труднее понять тот поразительный факт, что человек, претендующий на превосходство над другими живыми существами, одержавший столько побед в борьбе с силами природы, провозгласивший себя ее господином, так и не добился решающего успеха в борьбе за собственные средства к существованию. Достаточно сказать, что после длительного периода времени, измеряемого несколькими сотнями тысяч лет борьбы, выявляется, что в настоящее время, согласно строгим научным наблюдениям, около двух третей населения мира существуют в условиях постоянного голода, что около полутора миллиардов человеческих существ не располагают средствами, чтобы вырваться из тисков самого страшного из всех социальных зол".

Такова мрачная картина голода и недоедания продовольствия на земле в середине XX в., созданная одним из ярчайших представителей антимальтузианского, оптимистического направления в изучении продовольственной проблемы. Насколько изменилась ситуация к концу века?

Чтобы ответить на этот вопрос, воспользуемся результатами многолетних исследований так называемой Мировой программы по борьбе с голодом, в которой участвовали многие ведущие ученые почти из всех стран мира. В концентрированном виде они были опубликованы в документе, известном как "Декларация Белладжио" (в этом итальянском курортном городке в конце 1989 г. состоялась международная неправительственная конференция по борьбе с голодом) .

В этой декларации продовольственная ситуация в мире к концу 90-х годов, прежде всего распространение голода и недоедания, характеризовалась следующими показателями: 1) миллиард людей на земле не обладает денежными средствами, достаточными для приобретения продовольствия, обеспечивающего нормальную работоспособность; 2) половина из них слишком бедны даже для покупки продовольствия, поддерживающего минимальную жизненную активность; 3) один ребенок из шести рождающихся на земле весит меньше, чем необходимо для нормального развития, каждый третий не набирает нормального веса к 5 годам; 4) сотни миллионов людей страдают от анемии, базедовой болезни и асимметричности зрения из-за потребления пищи, не содержащей необходимого количества железа, йода или витамина А.

Как видим, продовольственная ситуация в мире на начало XX в. оставалась крайне серьезной. Но если сравнивать с тем, как она охарактеризована Жозе де Кастро в середине века, создается впечатление значительного улучшения. По крайней мере число недоедающих уменьшилось на полмиллиарда человек, в то время как само население Земли увеличилось в течение второй половины века вдвое.

Следует, однако, учитывать то обстоятельство, что оценка Жозе де Кастро основывалась на данных статистики ФАО 1946 г., когда весь мир и особенно Европа и Азия все еще не оправились от Второй мировой войны. Например, в Германии среднее ежедневное потребление продовольствия на душу населения составляло всего 2 тыс. ккал. Следовательно, значительная часть отмеченного улучшения, особенно в Европе и Азии, приходится на восстановление нормального продовольственного потребления, соответствующего достигнутому уровню экономического развития. Таким образом, реальное поступательное движение было менее значительным, чем это кажется на первый взгляд.

Несмотря на развертывание научно-технической революции в мире в этот период и резкое увеличение производственного потенциала, в том числе и в земледелии, человечество не смогло ликвидировать голод и обеспечить все права на нормальное, сбалансированное питание, провозглашенное рядом международных документов. В частности, в 1966 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла "Международный договор об экономических, социальных и культурных правах людей", среди которых фигурировало и право на свободу от голода. Увы, и сегодня, более чем через тридцать лет, голод все еще остается уделом одной пятой населения Земли.

Большой вклад в изучение проблемы права людей на свободу от голода внесли западные и особенно американские ученые. Известная исследовательница, президент американской Мировой программы по борьбе с голодом, Элен Мессер насчитала восемь международных конференций, на которых провозглашалось это право. Несмотря на твердую уверенность в его справедливости и реализуемости, исследовательница вынуждена была признать, что на практике оно не осуществляется или осуществляется в недостаточной степени, особенно в развивающихся странах. Ее анализ останавливается перед проблемой (на наш взгляд, наиболее важной) причин этого. Причины же непосредственно связаны с глубинными политэкономическими факторами. Для их выяснения необходимо еще раз взглянуть на характер самой продовольственной проблемы современного мира.

КОНЦЕПТУАЛЬНЫЙ АСПЕКТ ПРОБЛЕМЫ

Как ни странно, но путь к более полному и адекватному пониманию проблемы все еще проходит в значительной степени в концептуальной сфере через выяснение и четкое установление ряда базовых понятий.

Голод и недоедание по сути своей являются физическими явлениями, выражающимися в недостаточном потреблении (по сравнению с так называемыми медицинскими, или средними для данной страны или региона нормами) продуктов питания. Они могут быть измерены количеством реально потребленных или не потребленных тем или иным конкретным человеком или некоей среднестатистической "душой" калорий, белков, жиров, углеводов и микроэлементов, соотнесенных с их нормативным потреблением.

Но в человеческом обществе голод и недоедание неизбежно обретают социально-экономическую природу, социально-экономическое выражение, или, правильнее сказать, имеют свою социально-экономическую сторону. Она обычно характеризуется таким понятием как бедность, то есть отсутствие достаточных доходов (или перерыв в их получении) , которые можно потратить на продукты питания. Забвение этой двойственной природы голода и недоедания в обществе, отрыв физиологической стороны от социальной ведет к вольному или невольному смешению понятий и затрудняет понимание проблемы.

В уже упомянутой "Декларации Белладжио", с одной стороны, говорится о физической природе и последствиях голода и недоедания, с другой -подчеркивается социально-экономический характер явления, указывается, что голодающие и недоедающие - это бедняки, не имеющие достаточных средств.

Данные, которые приводятся в "Декларации Белладжио", широко используются в международном научном обороте. Иногда их называют "кочующими" цифрами. Они основаны главным образом на анализе и обобщении страновой статистики национального дохода и его распределения по группам населения. Для их получения был определен некоторый минимум дохода на душу населения в мире в целом, обеспечивающий питанием, достаточным для нормальной жизнедеятельности и работы. Люди, доход которых ниже этого минимума, считаются страдающими от голода разной степени остроты. Такой минимальный уровень дохода Мировой банк определил в 370 долл. на душу населения в год. Число людей с меньшим годовым доходом составило в развивающихся странах, по расчетам того же банка, в 1985 г. 1.12 млрд. человек. Людей, получающих на душу в год 275 долл. и менее, то есть крайне бедных, страдающих от сильного голода, во всех развивающихся странах насчитывалось 633 млн.

Альтернативный подсчет, осуществленный Международным институтом по исследованию продовольственной политики (Вашингтон, США) по собственной методологии и использующий более низкий уровень минимального дохода на душу населения, определяет число голодающих в развивающихся странах в 1990 г. на уровне 700 млн. человек.

Подобные подсчеты в значительной степени отражают отсутствие или трудности получения данных о голодающих. Однако само использование показателя дохода на душу населения означает уже признание социально-экономической природы голода.

Голод есть физическое, или, как иногда говорят, медицинское выражение бедности. Как хроническое явление и как характерная черта человеческого общества он порожден низкими доходами одной пятой человечества, то есть в конечном счете разрывом в доходах, характерным для существующей системы производства и распределения в обществе.

Чисто биологически голод и недоедание измеряются в иных показателях, которые также являются в значительной степени условными, хотя и опираются на медицински установленные нормы. Существует несколько дифференцированных оценок норм потребления, которые их создателями и сторонниками считаются оптимальными. Наиболее распространенной и признанной считается норма (главным образом для индустриально развитых стран) в 2800-3000 ккал в день при 90 г белка, из которых не менее половины должны быть животными. Известна и другая норма, равная 2600 ккал в день при 70 г белка. В некоторых развивающихся странах (например в Индии) используются еще более низкие расчетные нормы. Всех, кто потребляет калорий и белков меньше нормы, можно считать недоедающими.

Использование в расчетах более низких норм дает немедленное снижение числа голодных и недоедающих, что занижает или маскирует общие масштабы голода в тех или иных странах и регионах или даже в мире в целом. Наличие средних расчетных норм питания, с одной стороны, позволяет получить представление о степени удовлетворения потребностей в продовольствии населения планеты, регионов и отдельных стран, но, с другой, оставляет в тени все многообразие составляющих продовольственного рациона. Использование разных средних норм потребления на основе разной методики подсчетов и разной ее аргументации создает обманчивую видимость возможности простого технократического решения проблемы.

Отсюда упрощенные рецепты решения продовольственного вопроса или его отдельных аспектов. Например, уже упомянутая "Декларация Белладжио" считает, что вполне достижимо в короткое время (1) покончить со смертностью от голода, (2) избавить от голода половину бедных семей, (3) уменьшить в два раза недоедание матерей и малых детей, (4) устранить недостаток йода и витамина А в рационах. Причем последнее должно быть достигнуто путем простого добавления к пище химически чистых йода и витамина.

Нерешенность продовольственной проблемы и, видимо, даже ее неразрешимость в современном мире наводят на мысль, что либо наука все еще не до конца исследовала продовольственную проблему и не раскрыла всех причин голода, либо в самой основе нашей цивилизации содержатся какие-то внутренние, глубинные преграды ее решения. Если последнее верно, то возникает естественный вопрос о природе таких преград и характере их воздействия на рассматриваемую проблему.

Путь к решению этой загадки лежит, как нам кажется, через признание факта: то, что мы называем мировой продовольственной проблемой, в действительности является сочетанием гетерогенных или даже специфических продовольственных проблем, каждая из которых имеет свою собственную внутреннюю природу, структуру и внешние проявления и может быть решена лишь своим специфическим путем.

Продвигаясь по этому пути, мы можем выделить по крайней мере пять основных составляющих мировой продовольственной проблемы. Не претендуя на исчерпывающую характеристику, попытаемся обозначить наиболее существенные стороны каждой из них.

1. Медицинское, или физическое измерение продовольственной проблемы. Оно стоит особняком среди остальных составляющих как неформационное, не обусловленное существующими или существовавшими общественно-экономическими формациями, а выражающее продовольственную проблему через отношение имеющихся продовольственных ресурсов или способности их произвести к численности населения Земли, региона или страны.

Иногда это соотношение называют биномом Мальтуса, по имени английского ученого, который впервые сопоставил оба показателя. Сто предполагает, что национальные правительства, международные организации или механизмы вполне способны контролировать и регулировать производство, распределение и потребление продовольствия в любых социально-экономических условиях. Под давлением глобализационных тенденций мирового развития это измерение продовольственной проблемы вырастает в глобальную проблему, которую предстоит решать будущему мировому сообществу. По своему значению она заслуживает особого внимания и тщательного рассмотрения.

2. Продовольственная проблема феодализма. Она все еще существует кое-где в мире в виде пережитков. Для этой проблемы характерна дифференциация производства и распределения между крестьянами и латифундистами (помещиками) , тесно связанная и обусловленная отношениями личной зависимости. В Эфиопии, например, почти каждый неурожай и вызванный им голод до 1974 г. (свержение негуса Хайле Селассие) приводил к росту числа людей, находящихся в состоянии личной зависимости.

3. Продовольственная проблема капитализма. Для нее характерны две основные черты – высокая дифференциация в распределении и потреблении продовольствия (в наиболее развитых странах главным образом по качеству и составу рациона) и функциональная роль голода или нехватки продовольствия как фактора принуждения к труду, особенно тяжелому или не престижному. Возможно, именно эта роль голода и недоедания в экономическом процессе и служит главной причиной нерешенности современной продовольственной проблемы. В известном смысле можно сказать, что ликвидировать голод и недоедание - то же самое, что ликвидировать безработицу. И сколько бы законодатели ни провозглашали право на труд, рыночная экономика не может функционировать без определенной, хотя, быть может, и низведенной государством благосостояния до относительно низкого уровня безработицы.

В большой степени функция принуждения к труду характерна также и для феодализма и социализма, но в этих формациях несколько смягчена или компенсирована патернализмом, в то время как в капиталистическом обществе эта функция голода и недоедания в прошлом выступала в своей открытой, обнаженной форме. Государство в западных странах создало ряд эффективных и гибких противовесов свободному действию этой функции голода и недоедания, но не смогло (а может быть и не ставило целью) устранить ее.

Более того, по мере возрастания масштабов компенсирующей деятельности государства, как правило, снижается эффективность национальной экономики (например Швеции) и государство под давлением конкуренции тех стран, где система социальной защиты менее развита, вынуждено ослаблять меры по поддержанию наиболее бедных слоев. Голод и недоедание до сих пор может быть даже больше, чем неудовлетворенность других потребностей, все еще играют важную функциональную роль в капиталистическом воспроизводственном процессе.

4. Продовольственная проблема социализма. Имеет свои собственные характерные черты: жесткое государственное регулирование и контроль над производством и распределением продовольствия, уравнительное распределение, возрастающий дефицит, систематическое исчезновение из продажи то одного, то другого вида продовольствия.

Средние показатели потребления были относительно высокими по сравнению с уровнем экономического развития Советского Союза, но магазины пустели с каждым годом. Огромные очереди и продажа из-под прилавка стали обычным явлением; постоянный дефицит продовольствия послужил одним из факторов, способствовавших увяданию и гибели социализма в СССР и других государствах. Такая ситуация с продовольственным обеспечением была не только прямым результатом политического и экономического волюнтаризма господствующей элиты, но в еще большей степени проистекала из самой глубинной природы социализма, который отвергал рыночные отношения и стимулы.

5. Продовольственная проблема в развивающихся странах. Представляет собой смесь черт продовольственной проблемы капитализма и предкапиталистических формаций и может быть понята прежде всего как проблема переходных обществ.

Таблица 1. Среднее потребление продовольствия в России до и после либерализации цен (кг в год на человека согласно выборочному обследованию Института питания РАМН)

1989 г.

1991 г.

1992 г.

1993 г.

Хлеб и хлебопродукты (включая макароны в эквиваленте муки)

98

98

104

109

в том числе

пшеничный

68.7

73.0

71.5

70.5

ржаной

23.6

24.7

26.7

26.7

Картофель

94

98

107

118

Овощи

91

87

83

74

Фрукты и ягоды

41

37

34

37

Сахар и сладости в эквиваленте сахара

33

29

28

33

в том числе сахар

20.8

17.5

17.3

21.6

Мясопродукты в эквиваленте мяса

75

65

54

58

Рыба и рыбопродукты

16.1

14.1

11.6

12

Молоко и молокопродукты в эквиваленте молока

397

348

299

298

в том числе сливочное масло

7.1

5.5

5.6

5.8

Яйца (шт.)

237

229

243

255

Растительное масло и маргарин

6.9

6.1

6.5

7.2

Источник: Известия, 29 июня 1994 г.

РОССИЯ: ОТ ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛИЗМА К ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ ПРОБЛЕМЕ КАПИТАЛИЗМА Известное выражение "на заре капитализма", обычно применяемое к ранним стадиям рыночного развития в Европе, как ни парадоксально, ныне вполне применимо к России. Конец 80-х - начало 90-х годов характеризовались первыми неуверенными шагами в направлении к капиталистической экономике до начала 1992 г., когда правительство Гайдара осуществило ряд мер, направленных на развитие рыночной экономики в стране.

Можно спорить о том, насколько продуманными были эти меры, но после их осуществления Россия вступила в новую экономическую и социальную реальность, основой которой является рыночная экономика. Вместе с изменением социально-экономической природы общества стал меняться и характер его продовольственной проблемы. Произошла резкая дифференциация уровней дохода и вместе с нею уровней потребления. Решающий шаг к рыночной экономике, выразившийся в либерализации ценообразования, и последующая приватизация привели к резкому ужесточению борьбы субъектов рынка за долю в национальном доходе, что привело к резкому росту цен, который уже в первом году преобразований стал 26-кратным. Уровень заработной платы остался далеко позади. Обвальное изменение всех экономических пропорций не могло не отразиться на уровне жизни большинства населения и соответственно на уровне потребления продовольствия.

Больше всего снизилось потребление мяса, рыбы и молока, последнего - на 20%. Одновременно происходил рост потребления хлеба, картофеля, яиц и маргарина. Хлеб в значительной степени уступил свою компенсирующую роль картофелю в связи с быстрым ростом цен на пшеницу, которые прежде находились под жестким государственным контролем. После резкого падения душевого потребления в 1992 г. уровень среднего потребления продуктов питания стабилизировался и обнаружил определенную тенденцию к росту. Поразителен тот факт, что более высокое среднее потребление в 1989 и 1991 гг. сосуществовало с почти полным исчезновением продовольственных товаров из магазинов.

Как ни странно, с точки зрения диетологов изменения в сфере потребления продовольствия были полностью отрицательными. Например, в 1989 г. реальное потребление жиров было на 10-15% выше, чем установленная физическая потребность и падение среднего суточного потребления жиров до 95-100 г на душу населения довело содержание жиров в рационе до медицински рекомендуемых норм.

Переход к рынку привел к значительной социальной поляризации общества, которая нашла свое отражение в дифференциации потребления продовольствия. В советский период общество было относительно однородным. В 1991 г. перед началом рыночных реформ разрыв в доходах между верхней и нижней децилями (10%) населения был 4-5-кратным. С тех пор разрыв постоянно возрастал. В начале 1998 г., как показывает исследование Института социально-экономических проблем населения, он достиг 40 и более раз.

Из состояния принудительного равенства Россия перенеслась в состояние глубокой дифференциации, характерной для ранних капиталистических обществ. Но если в развитых капиталистических государствах процесс дифференциации занял десятки или даже сотни лет, то в России это произошло рывком, всего за несколько лет. Психологический шок, пережитый половиной населения, которая почти в одночасье стала не только беднее других, но и попросту бедствующей, оказывает сильное влияние на социальную и политическую стабильность в стране.

Резко возросшая социальная стратификация находит выражение и в поляризации потребления продовольствия. Как следует из анализа, осуществленного Всероссийским центром уровня жизни, продовольственный рацион "новых русских" значительно превосходит рацион более бедных сограждан.

Таблица 2. Россия: дифференциация доходов (начало 1998 г.)

Доля в населении, %

Размер денежного дохода на душу в месяц, долл.

Богатые

3-5

более 2000

Состоятельные

15

1000-2000

Центр (аналог среднего класса)

20

100-1000

Ограниченные в средствах

20

50-100

Бедные

40

менее 50

Источник Известия, 17 июля 1998 г.

Таблица 3. Потребление продовольствия на душу в месяц (кг)

Молоко и молокопродукты

Яйца (шт.)

Мясо и мясопродукты

Рыба и рыбопродукты

Фрукты и ягоды

Бедные

13.8

9

2.9

0.5

2.0

Богатые

23.4

15

5.8

1.3

4.7

Источник: Известия, 17 января 1998 г.

В таблице 3 бедными считаются 10% населения, находящиеся в самом низу социальной пирамиды, богатыми - 10%, находящиеся на ее вершине. Как можно видеть, богатые потребляют в два раза больше мяса и молока, чем бедные. Но доля расходов на продовольствие в их бюджете составляет 25-30%, что приближается к средним показателям Запада.

Другое исследование, охватившее 2720 семей в различных районах России, показывает, что и бедные и богатые питаются нерационально, но по разным причинам. Семьи с низким доходом сокращают потребление жизненно важных продуктов из-за нехватки денег, в то время как семьи с высоким доходом допускают излишества. В соответствии с исследованием, 15% населения с низкими доходами вообще не потребляют мяса, 26% не потребляют рыбы, 35% - молока и йогурта, 56% - сыра. Более 55% из них никогда не пьют соков.

Население с высокими доходами потребляет на душу населения в 3.1 раза больше говядины (2.8 кг против 0.9 кг в месяц) , в 2.5 раза больше свинины (1.5 кг против 0.6 кг) , в 3.4 раза больше рыбы (1.7 кг против 0.5 кг) , в 19 раз больше соков. Богатые выпивают в 20 раз больше пива, чем их бедные соотечественники, и в 6 раз больше водки, в 5 раз больше шампанского, съедают в 4 раза больше шоколада. Бедные превосходят богатых только по картофелю, которого они потребляют в два раза больше, чем богатые (8.9 кг против 4.9 кг в месяц) . У богатых в рационе слишком много копченой колбасы, рыбы и консервированных овощей и фруктов.

Многие из бедняков не отдают себе отчета в том, насколько неполным, монотонным и низкокачественным является их рацион. Более половины респондентов (51.2%) , имеющих среднемесячный доход на душу 100-200 руб. считают свой рацион "скромным", 31.1% считают себя недоедающими и 5.4% воспринимают свое питание как хорошее. На такой оценке явно сказываются пережитки традиционных представлений о рационе, которые перекочевали из старой русской деревни в современный город и сейчас помогают некоторым слоям населения смириться с новыми условиями жизни.

Падение среднего душевого потребления можно считать результатом стремительного неподготовленного скачка к рыночной экономике. Растущая социальная стратификация, в том числе в потреблении продовольствия, кладет конец уравнительному распределению продуктов питания, характерному для социалистического общества.

С приходом рыночных отношений недавно пустые магазины заполнились товарами, исчезли очереди, в городах я селах возникли сотни тысяч новых магазинов, киосков, ресторанов, кафе и других торговых точек. Но, как мы уже могли убедиться это отнюдь, не улучшает питания народах масс, ибо продукты питания стали неизмеримо менее доступными для тех, кто потерял работу, стал жертвой невыплаты зарплаты и вообще беден.

Рыночная экономика открыла возможность быстрого роста цен на зерно, которые обогнали по этому показателю многие другие виды сельскохозяйственной продукции. Это привело к некоторому снижению потребления хлеба. Использование хлеба на корм скоту, прежде весьма распространенное, фактически прекратилось. В результате перемен Россия почти полностью отказалась от импорта зерна, и в будущем, когда страна сможет более рационально вести свое хозяйство, в том числе и сельское, вполне возможно ее превращение в экспортера зерна.

Политика массированного государственного вмешательства в производство и распределение продовольствия, проводившаяся в советские годы, существенно нарушала объективные экономические и социальные императивы. Развивающаяся рыночная экономика может приблизить стереотипы питания в России к типу, преобладающему на Западе.

ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫЙ КАПИТАЛ И НАЦИОНАЛЬНЫЕ ГОСУДАРСТВА

Транснационализация хозяйственной деятельности явилась важнейшей доминантой развитая мировой экономики в уходящем XX в. Она должна рассматриваться в общем контексте глобализации, представляющей собой постепенно нарастающий в историческом масштабе процесс взаимодействия и взаимопроникновения различных культур и цивилизаций, сложившихся в более или менее устойчивых территориальных границах на базе определенных этносов. Выход капитала за границы национальных государств, внутренне присущий его природе, соответствует основным стратегическим установкам субъектов рынка, к побудительным мотивам которых при осуществлении прямых зарубежных инвестиций можно отнести.

1. Стремление к технологическому лидерству, являющемуся в современном мире залогом конкурентного преимущества на рынках.

2. Оптимизация размера корпорации и экономия масштаба организации, уже неосуществимая в узких рамках национальных рынков.

3. Доступ к иностранным природным ресурсам для надежного обеспечения собственного производства иностранным сырьем.

4. Борьба за новые, в том числе и иностранные, рынки сбыта, преодоление импортных барьеров.

5. Снижение себестоимости и увеличение конкурентоспособности своей продукции за счет рассредоточения производства и рационализации отдельных операций воспроизводственного процесса.

6. Внедрение единой системы управления предприятиями корпорации, организация внутреннего рынка, создание рекламно-информационной сети.

7 Установление прочного контроля за рынками иностранных государств не ТОЛЬКО через филиалы материнских компаний и смешанные предприятия, но и с помощью союза с политическими элитами, через которые оказывается многоаспектное влияние на принимающие государства.

8. Рационализация налогообложения за счет использования специфических черт налоговых систем стран, в которых работает корпорация.

Реализация различных сочетаниях и пропорциях этих базовых стратегических установок породила все многообразие стратегий и организационных структур ныне действующих транснациональных корпораций (ТНК) .

Исторически развитие ТНК прошло ряд этапов. С периода зарождения первых ТНК (конец XIX в.) они претерпели весьма существенную трансформацию. Деятельность ТНК первого поколения в значительной мере была связана с разработкой сырьевых ресурсов бывших колоний, что дает основание определить их как "колониально-сырьевые ТНК". По своей организационно-экономической форме и механизмам функционирования это были картели, синдикаты и первые тресты. Затем на мировой арене появляются ТНК трестового типа, связанные с производством военно-технической продукции. Начав свою деятельность в период между двумя мировыми войнами, некоторые из этих ТНК второго поколения сохранили свои позиции в мировой экономике и после второй мировой войны.

В 60-е годы все более заметную роль начали играть ТНК третьего поколения, которые широко использовали достижения научно-технической революции. Они выступали в организационно-экономической форме концернов и конгломератов. В 60-80-е годы деятельности ТНК органично соединялись элементы национального и зарубежного производства реализации товаров, управления и организации работы персонала, научно-исследовательских работ, маркетинга и послепродажного обслуживания. Основные элементы воспроизводственного процесса переводились на общие для соответствующих стран стандарты и принципы. ТНК третьего поколения способствовали распространению достижении НТР в периферийные зоны мирового хозяйства и, самое главное, закладывали экономические предпосылки для появления международного производства с единым рыночным и информационным пространством, международным рынком капитала и рабочей силы, научно технических услуг.

В начале 80-х годов постепенно появились и утвердились глобальные ТНК четвертого поколения. Их отличительными чертами являются: планетарное видение рынков и осуществление конкуренции в мировом масштабе; раздел мировых рынков с немногими такими же глобальными ТНК; координация действий своих филиалов на основе новых информационных технологий, гибкая организация каждого отдельного производственного узла, адаптивность структуры корпорации, единообразная организация бухгалтерского учета и аудита; объединение своих филиалов, заводов и совместных предприятий в единую международную сеть управления, которая в свою очередь интегрирована с другими сетями ТНК; осуществление экономического и политического влияния на государства, в которых действуют ТНК.

К настоящему времени уже в основном сложилась такая система мироустройства, при которой ТНК контролируют до половины мирового промышленного производства, 63% внешней торговли, а также примерно 4/5 патентов и лицензий на новую технику, технологии и "ноу-хау". Под контролем ТНК находится 90% мирового рынка пшеницы, кофе, кукурузы, лесоматериалов, табака, джута и железной руды, 85 - рынка меди и бокситов, 80 - чая и олова, 75% - бананов, натурального каучука и сырой нефти. Половина экспортных операций США осуществляется американскими и иностранными ТНК. В Великобритании их доля достигает 80, а в Сингапуре 90%. Большая часть платежей, связанных с трансфертом новых технологий, осуществляется внутри ТНК: в США их доля составляет 80%, в Великобритании - 90.

Ядро мирохозяйственной системы составляют около 500 ТНК, обладающих практически неограниченной экономической властью. При этом в развитых странах в каждой отрасли доминирующее положение занимают всего два-три супергиганта, конкурирующие между собой на рынках всех стран.

По оценкам журнала "Экономист", 5 крупнейших ТНК контролируют более половины мирового производства товаров длительного пользования, а также самолетов, электронного оборудования, автомобилей и другой продукции. Особенно значительна степень концентрации в отраслях, связанных с информационными технологиями. Например, 2-3 компании контролируют практически всю международную сеть телекоммуникаций. Экономическая мощь крупных транснациональных корпораций сравнима с ВВП средних государств, и они диктуют свою волю многим странам. На развивающемся рынке гражданского самолетостроения, объем которого в начале следующего столетия вырастет до 1 трлн. долл. и 16 тыс. новых самолетов в год, господствовали в основном три компании: "Эйрбас индастри", "Боинг" и "Макдоннел Дуглас". Они контролировали соответственно 30-35%, 60-70 и 3% рынка. Происшедшее в августе 1997 г. слияние "Боинг" и "Макдоннел Дуглас", стоившее 15 млрд. долл., усилило позиции американского капитала и оставило на рынке лишь две основные компании.

Всего в мире действуют около 40 тыс. транснациональных корпораций, имеющих в 150 странах 200 тыс. филиалов. Вместе с тем из этой довольно значительной совокупности ТНК, по мнению ряда экспертов, могут быть полностью отнесены к разряду действительно международных компаний примерно 1/10 от их общего числа. Еще 1/10 их общей численности близка к тому, чтобы стать полноправными, "настоящими" международными ТНК.

К числу крупнейших по величине зарубежных активов относятся следующие ТНК: "Ройал-Датч-шелл" (Великобритания - Голландия, основная сфера деятельности - нефтепереработка) ; "Эксон" (США, нефтепереработка) ; "1ВМ" (США, компьютерная техника) ; "Дженерал мо-торз" (США, автомобилестроение) ; "Хитачи" (Япония, электроника) . Среди 20 ведущих нефинансовых ТНК по этому показателю преобладают 6 американских корпораций, 3 представляют Японию, 3 - Германию, 3 - Великобританию (из них 2 совместно с Голландией) , 3 - Голландию (2 - совместно с Великобританией) , 2 - Францию, 2 - Швейцарию. Однако по объему продаж лидирующие позиции в мировой экономике до начала кризиса 1997 г. сохраняли японские ТНК: "Ито-чи", "Мицуи", "Мицубиси", "Сумитомо", "Мару-бени". За ними следовали американские ТНК: "Дженерал моторз", "Форд", "Эксон".

Борясь за рынки сбыта в глобальном масштабе, ТНК обеспечивают потребности в постоянных инновациях, смене технологий и научно-техническом прогрессе. Транснациональные компании создают скелет мировой экономики, кровь и плоть которой - средние и малые фирмы. Важно подчеркнуть, что законы свободного рынка не работают внутри ТНК, где устанавливаются внутренние цены, определяемые корпорациями. Если вспомнить о размерах ТНК, то окажется, что только четвертая часть мировой экономики функционирует в условиях свободного рынка, а три четверти - в своеобразной "плановой" системе. Таким образом, наметился переход к конвергентной экономической системе, сочетающей в себе плановые и рыночные начала.

Между тем, на фоне этих глобальных перемен в последние годы проявился исключительно важный, но пока еще малоизученный экономический феномен, который можно охарактеризовать как возникновение самостоятельного транснационального капитала, начинающего жить своей собственной жизнью. Количество глобальных экономических изменений переросло в качество и транснациональный капитал стал самостоятельным экономическим организмом со своей оригинальной структурой и внутренними целями развития.

Первой ласточкой в развитии этого феномена явилось возникновение евродолларов и еврорынков еще в 60-е годы. Именно тогда, воспользовавшись либерализацией валютного рынка, европейские банки стали привлекать частные вклады и предоставлять кредиты в долларах. Образовались еврорынки, не регламентируемые национальными законодательствами. На средства, привлекаемые с еврорынка, не распространяются резервные требования центральных банков, а процентные ставки по евровкладам освобождаются от подоходных налогов. Еврорынок получает конкурентные преимущества, поскольку стихийно складывающийся на нем уровень процентных ставок позволяет банкам выплачивать по заемным средствам в евровалютах больший процент и предоставлять кредиты по более низким ставкам. Вскоре начались выпуски еврооблигаций, эмиссия которых не регламентируется национальными законодательствами, а проценты выплачиваются держателям еврооблигаций без удержания налогов. Поскольку на операции в евровалютах не распространяются денежно-кредитные ограничения страны нахождения, банки в Лондоне стали самостоятельно устанавливать среднюю ставку ЛИБОР, по которой предоставляются кредиты в евровалютах. В 1973 г. еврорынки достигли уже значительных размеров и евроэмиссии явились важным источником средств для западной экономики. Появились еврокоммерческие векселя, оплата которых предусмотрена в евровалюте.

Благодаря развитию еврорынка появились новые международные финансовые центры - Люксембург, Сингапур, Гонконг, Панама, Багамские острова и др., деятельность которых освобождена от валютного контроля, а на получаемые доходы от процентов отменены налоги. Организационно еврорынок стал представлять собой несколько сотен крупных банков, расположенных в основных центрах Западной Европы и в тех странах, где не ограничиваются права банков на проведение операций в иностранных валютах с нерезидентами. Со временем возникли новые центры - ПИБОР в Париже, СИБОР в Сингапуре, КИБОР в Кувейте и др., уровень ставок по которым имеет тенденцию к выравниванию. Поскольку Лондон, являясь первым финансовым центром евродолларового рынка, сохраняет ведущие позиции, то ЛИБОР определяет ставки еврорынка.

В 1981 г. Нью-Йорк был объявлен свободной банковской зоной, где на операции, осуществляемые с нерезидентами, были распространены налоговые льготы, и их освобождали от валютного контроля и других ограничений, действующих на внутреннем рынке капиталов. Это расширило рынок евровалют на США.

Для повышения своей конкурентоспособности европейские центры стремительно либерализовывали свои финансовые рынки. Одновременно с этим стали создаваться новые международные финансовые рынки фьючерсов валют (Чикаго, начало 70-х) , фьючерсов для процентных ставок (Чикаго, Нью-Йорк, 1978) , валютных опционов (Филадельфия, 1982) . Заемщиками еврорынка стали ТНК, финансирующие капитальные вложения в разных странах, и государства, имеющие дефициты платежных балансов. Ведущие транснациональные банки (ТНБ) с широкой сетью заграничных филиалов стали главными посредниками на еврорынке между ТНК, государствами и международными организациями, фактически осуществив его раздел.

Свободно перемещаемый в современном экономическом пространстве транснациональный капитал находится вне юрисдикции национальных государств. Естественно, он ищет наиболее доходные рынки и по большей части является спекулятивным. Если в 1990 г. в денежные спекуляции были вовлечены 600 млрд. долл. ежедневно, то в 1997 г. - уже более 1 трлн. долл., что в 29-30 раз превышает стоимость продаваемых за день товаров и услуг. По оценкам "Гарвард бизнес ревю", на каждый доллар, обращающийся в реальном секторе мировой экономики, приходится до 50 долл. в финансовой сфере. Общий объем рынка вторичных ценных бумаг приближается к 100 трлн. долл., а годовой оборот финансовых трансакций достиг полуквадриллиона долл. Если учесть, что объединенный фонд 23 развитых стран составляет около 550 млрд. долл., то становится очевидным, что даже при согласованной политике всех мощных государств они не могут направлять для борьбы со спекулятивными операциями суммы, сопоставимые с оборотами финансовых рынков. Это означает, что реальной силы, способной противостоять транснациональному капиталу, сегодня в мире не существует.

Если с помощью жесткого финансового контроля государство могло регулировать национальный валютный рынок, то в условиях либерализации финансовых рынков и смягчения валютного контроля транснациональный капитал получил возможность при желании обрушить финансовые рынки практически любого государства. В 90-е годы мы имеем совершенно новую историческую ситуацию, когда государства уже не обладают достаточной мощью для крупномасштабных финансовых интервенций, противодействующих движениям спекулятивного транснационального капитала. Например, Дж. Сорос, объявив в 1992 г., что датская марка упадет в цене, сделал ставку на 10 млрд. долл. и получил 2 млрд. долл. за две недели.

Летом 1997 г. базельский Банк международных расчетов опубликовал ежегодный отчет, где предупреждал о реальной угрозе банковской системе, ее постепенном выходе за пределы действенного контроля. Как известно, мировой финансовый кризис не заставил себя ждать. Финансовые магнаты, владевшие огромными пакетами акций, обрушили в октябре 1997 г. даже нью-йоркский фондовый рынок, чтобы потом скупить эти акции по гораздо более дешевым ценам.

Колоссальный разрыв между реальным и фиктивным капиталом не дает возможности правительствам национальных государств осуществлять капитальные вложения, что приводит к снижению производства и заставляет искать новых заемных средств для покрытия государственных расходов. Большинство государств уже попало в безвыходную долговую яму, во многом организованную транснациональным капиталом. Государственный долг стран ОЭСР вырос с 40% ВВП в 1978 г. до 70 в 1994 г. Долги развивающихся стран достигли 1.5 трлн. долл. и перешли в разряд вечных. Даже у более или менее благополучного Чили они составляют сейчас 19 млрд. долл. (половина ВВП) . Большая часть этих долгов, по-видимому, никогда не будет выплачена. Но для заемщиков из развитых стран это, в конце концов, не столь уж важно. Ведь известно, что более 20% от займов сразу же непосредственно возвращаются к кредиторам - в виде компенсаций за услуги, зарплат западным специалистам и пр.

Совокупные валютные резервы ТНК сейчас в несколько раз больше, чем резервы всех Центральных банков вместе взятых. По мнению французского экономиста П. Вельтса, "перемещение 1-2% массы денег, находящихся в частном секторе, вполне способно изменить паритет любых двух национальных валют. Часто ТНК рассматривают обменные валютные операции в качестве наиболее выгодного источника получения прибылей". В этом случае ТНК работают по той же схеме, что и индивидуальные спекулянты, только более согласованно и мощно. Анализируя современное состояние мировой экономики, П. Вельтс делает вывод, что "итогом глобальных стратегий в конечном счете становится формирование интегрированной международной торгово-финансовой системы, по сравнению с которой национальные государства выступают как второстепенные величины".

С начала 80-х годов наблюдается все более явственный переход от регулируемой государствами экономической системы, заложенной Бреттон-вудскими соглашениями 1944 г., к системе, управляемой рынками капиталов, в которых главенствуют ТНК и ТНБ. По нашему мнению, неудачи, которые последовательно потерпели неокейнсианцы в начале 80-х годов и монетаристы в начале 90-х, во многом объясняются недоучетом совершенно нового фактора мировой экономики, которым является самостоятельный и самодеятельный транснациональный капитал, своей мощью сводящий на нет попытки регулирования внутренних финансовых рынков. Влияние этого фактора еще не изучено экономической наукой. Р. Буало, один из авторов теории регуляции, считает, что сейчас установился чрезвычайно "запутанный мировой порядок", и пока нет "нового Кейнса" для его научного осмысления.

Может быть, это и верно. Сегодня можно лишь с уверенностью констатировать, что на равных с национальными государствами, в мировой экономике действуют и другие актеры: играющие главную роль ТНК и ТНБ; международные организации (МВФ, Всемирный банк, ЮНЕСКО, ФАО, МОТ, ВТО, "Большая семерка С-7") ; около 60 региональных организаций и блоков (ЕЭС, НАФТА и др.) ; неправительственные организации (движение "зеленых", "врачи без границ" и др.) ; крупные города (Лондон, Нью-Йорк, Токио, Париж, Москва и др.) ; отдельные индивиды (ученые, артисты, бизнесмены типа Дж Сороса и Б. Гейтса) . Новые реалии уже осознаются мировой общественностью. Так, в заявлении 27-й конференции американского Фонда Стэнли сказано: "Изменения (в мире) столь велики, что, по мнению участников, даже историческая основа мирового политического порядка - концепция суверенного государства - серьезно поколеблена".

Страница 1 из 3

предыдущая 1  2  3  следующая

Поиск репетиторов

Выберите предмет