Поиск репетиторов

Выберите предмет
Все рефераты » Философия‚ Философы » Феномен тоталитаризма
Эффективная подготовка к экзаменам по ФилософииПодобрать репетитора

Феномен тоталитаризма




ТОТАЛИТАРИЗМ

(материалы и заготовки)


1. Новый интерес к тоталитаризму.

2. Тоталитарный феномен, тоталитарность и тоталитаризм.

3. Тоталитарный принцип и природа тоталитарного феномена.

4. Глубина, масштабы и многообразие тоталитарности.

5. Дисфункции модернизации.

6. Деинституционализация.

7. Бегство от свободы.

8. Слияние государства и гражанского общества.

9. От массового движения к партии-государству.

10. Эволюция отечественного тоталитаризма.

11. Рецидивный тоталитаризм.

12. Преодоление тоталитарных дисфункций модернизации.


Новый интерес к тоталитаризму.


Осенью 1993 года в серьезных научных журналах словно в

ответ на какой-то призыв рока появились статьи, в которых

предпринимается попытка заново осмылить и переосмыслить сущ-

ность тоталитаризма. В "Полисе" выступил Р.Андерсон, в "Вест-

нике МГУ" - К.Гаджиев, в "Общественных науках" - И.Мазуров.

Почему резко возрос интерес к тоталитаризму?

Оживление ставшего было затухать интерса связано с тем,

что актуальность тоталитаризма растет, а политической системе

тоталитарные черты все более отчетливо и последовательно восп-

роизводятся. Общественное сознание не может этого не замечать,

не реагировать на процессы тоталитатаризации.


Тоталитарный феномен, тоталитарность и тоталитаризм.


Во всех публикациях прследнего времени в большей или

меньшей степени выражено стремление прояснить разрвыв между

феноменом тоталитаризма и объясняюшими его схемами. Специально

концентрирует внимание на этой проблеме Андерсон. Предсталя-

ется логичным подойти к решению проблемы путем различения от-

дельных сторон или аспектов тоталитарного феномена. Это потре-

бует введения некоторых терминологических различений, смысл

которых станет вполне ясен только в последующем изложении.

Можно попыталься выделить некий тоталитарный принцип - наибо-

лее универсальное и абстрактное выражение природв тоталитарно-

го феномена. Следующей, более богатой и конкретизировнной, но

сохраняющей универсальность абстрактной схемой мог бы быть

идеальный тип или, точнее типы, которые удобно называть тота-

литарностью, т.е. набором сущностных черт, свойств, признаков

тоталитарного феномена в его различных проявлениях. Тоталита-

ризмом же могла дыть названа более или менее сознательно ут-

верждаемая система реализации той или иной тоталитоидности.

Наконец, саму ракльность тоталитарного феномена, его не-

посредственно наблюдаемую фактуру можно было бы назвать тоталь

по аналогии с парой вериткаль-вертикальность.

Все эти терминологические различения связаны с тем, что

тоталитиарный феномен обычно рассматривается двояко. Предпри-

нимаются попытки отождествить его под именем тоталитаризма с

Третим Рейхом, например, или с СССР периода сталинщины и при

этом трактовать казалось бы все тот же тоталитаризм как иде-

альный тип, набор формальных признаков, которые проявляются в

феноменах лишь частично и с различной интенсивностью.

В первом случае уникальность исходного феномена не позво-

ляет признать тоталитаризмом никакой иной феномен, который

столь же уникален и своеобычен. Но это еще полбеды. Множество

явно нетоталитарных черт феномена окажутся необъяснимы и их

придется как бы не замечать.

Во втором же случае мы напротив без труда найдем большее

или меньшее выражение черт идеального типа тоталитаризма в ог-

ромном количестве политических феноменов, однако даже самое

полное совпадение оеальных и идеальных черт заведомо будет от-

личаться частичностью, множеством отклонений и пустот. Каждый

реальный феномен окажется лишь попыткой с большей или меньшей

полнотой проявить черты идеального типа. В результате ни один

феномен мы не сможем признать вполне тоталитарным, что кажется

недостатком в сравнении с первым случаем, т.к. там хотя бы

один феномен заведомо объявляется тоталитарным.

Некоторый релятивизм в трактовке тоталитатизма компенси-

руется оценить приближение или отдаление от идеального типа

как отдельных политических систем, так и их состояний.

Целесообразно различать тоталитаризм как явление, в кото-

ром с меньшей или большей полнотой проявляются черты идеально-

го типа или тоталитарности.


Тоталитарный принцип и природа тоталитарного феномена.



Существуют самые различные суждения относительно природы

тоталитаризма. Их довольно содержательный обзор содержится в

статье Ю.И.Игрицкого "Концепция тоталитиризма: уроки сноголет-

них дискуссий на Западе"//История СССР, 6, 1990, С.172-190.

Данные Мазурова.

Схема Гаджиева.

Статья о тоталитаризме в Словаре истории идей.

Концепция Х.Арендт.

Наивно-натуралистическое представление прежде всего улав-

ливает наиболее бросающиеся в глаза внешние приметы тоталита-

ризма, но в то же время отражает и некоторые существенные мом-

тенты - непонимание ни тоталитарной личностью, ни системой

иных аргуметов кроме насилия и равенства всех в тотальной не-

безопасности.

Другое, чуть более изощренное понимание заключается в ин-

терпретации тоталитаризма как закрытой системы жестких функци-

ональных связей, как социальной мегамашины, в которой каждый

человек становится винтиком (Ольшанский в "Полисе"). Здесь уже

налицо тотальное поглощение личности ролью, функцией.

Еще одно понимание тоталитаризма связано с его рассмотре-

нием в качестве системы всепроникающего контроля и встречного,

добровольного самоконтроля членов тоталитирного целого. подоб-

ный тоталитарный контроль и самоконтроль либо принимается как

самоочеыидная данность, либо объясняется извращенной и/или не-

избежной исторически формой общественного сознания, подавленн-

ой мифологическим отождествлением части и целого, содержания и

формы, целей и средств, неспособностью различить частное и об-

щее благо, построить рациональные формы политического опосре-

дования и участия.

У всех этих трех интерпретаций есть нечто общее - одно-

родность, гомогенность организации: скопление идентичных лю-

дей-атомов, которые не знают ничего кроме прямого насилия, жи-

вут в гоббсовской утопии "войны ысех против всех"; набор ро-

лей-функций, которые одинаково важны и носители которых одина-

ково неважны; мифы, порождающие "оборотничество" смыслов и

картину мира, где царит всеобщее отождествление, где личное и

родовое нерасчленены и слиты. Таким образом общим принципом

тоталитиаризма можно признать гомогенность его состава, струк-

туры и организации (системы).


Глубина, масштабы и разноликость тотлитарности.


Выявление общего тоталитарного принципа отнюдь не равноз-

начно созданию идеального типа. Одного лишь принципа для этого

недостаточно. Требуется еще уточнить - какой материал и каким

образом этот принцип организует. Можно предположить, что при-

нудительное навязывание гомогенности разным пластам полити-

ческой реальности, внедрение тоталитарного принципа дает весь-

ма своеобразные, заметно отличеюшиеся друг от друга идеальные

типы. Гомогенизируется ли только режим правления? Или тотали-

тарный принцип пронизывает всю структуру государства? А что

если он навязан всей политической системе? Что получится, если

гомогенность будет наязываться не только политике, но всему

человеческому миру, всей социальной системе, включающей эконо-

мику, культуру и все прочие саера сферы человеческих отноше-

ний?

В первом случае мы будем иметь идеальный тип тоталитарно-

го режима - административное регулирование, в целом неплохо

охарктеризованное Г. Поповым под названием администратино-ко-

мандной системы, но не вполне адекватно отнесенное к советской

реальности.

Во втором случае возникает идеальный тип тоталитарного

государства.

В третьем случае перед нми идеальный тип партии-госу-

дарства, т.е. вополне гомогенизованной политической системы.

Наконец, в четвертом случае возникает или мог бы возникн-

вть идеальный тип супертоталитаризма или тотального тоталита-

ризма.


Происхождение тоталитаризма.


Откуда же берется эта гомогенность? Роковое ли она прок-

лятье некоторых народов, как это берутся утверждать, например,

"клеветники России"? Или это мистически прорывающееся то

здесь, то там буйство "древнего родимого хаоса"? Рискну ут-

верждать, что причины более прозаические.

Прежде всего далеко не бесспорно, что тоталитаризация

насаждается политически и в политической сфере, что это насаж-

дение идет как бы сверху вниз - режим, государство, полити-

ческая система, всеобщий человеческий мир. Скорее наоборот -

гомогенизацией чреваты неполитические сферы, прежде всего со-

циетальные сообщества. Недаром массовидность прежде всего свя-

зывает с тоталитаризмом Ханна Арендт.


Дисфункции модернизации.


В условиях форсированной модернизации возникает искушение

просто отбросить старые, "отжившие" политические структуры и

заменить их новыми. В результате новые структуры несут как бы

двойную нагрузку: осуществляют те функции, к которым они пред-

назначены, и те, которые осуществлялись разрушенными структу-

рами, но о которых система "помнит". Получается своеобразное

явление дедифференциации.

Дедифференцированные и недифференцированные политические

структуры современности отличаются немалыми чертами сходства.

Одна из важнейшмх - предрасположенность к дисфункциям, т.е.

разрушительным или по меньшей мере контрпродуктивным проявле-

ниям функциональных возможностей соотвествующих структур. Сре-

ди дисфункций модернизации наиболее ярко и разрушительно проя-

вились тоталитарные тендепнции.

Природа тоталитаризма как навязывания политическому режи-

му, государству или всей политической системе принудительной

гомогенности связана с однозначной трактовкой и тем самым с

изврещением функциональности такого процесса, как массовиза-

ция. Форсированное создание однородной национальной (этни-

ческое государство национал-социалистов) или социальной (про-

летарское государство коммунистов) массы отрывает тоталитари-

зуемое гражданское общество от его корней и истоков, пара-

доксальныи образом сближает с ниболее архаичными моделями об-

щинной, первобытной гомогенности, провоцирует активизацию

протополитических средств организации, прежде всего прямого

принудительного насилия.

Таким образом следует различать тоталитаризм как систему

навязанной гомогенности, внедренной в ходе форсированной мо-

дернизации, и тоталитоидность как изначальную гомогенность

протополитических образований эпохи архаики.

Тоталитаризм может быть охарактеризован как явление сов-

ременности (модерности), непосредственно связанное с отчужде-

нием в личностном плане и с омассовлением - в политическом.

Высокая, в идеале предельная степень омассовления общества и

отчуждения личности представляют собой его сущностные призна-

ки. Тенденции омассовления, нивелирования субкультурных,

сословных, корпоративных, региональных, местных и прочих раз-

личий вполне определенно проявилась уже в ходе создания на-

ций-государств и отвечающих им всеобщих гражданских обществ,

когда для обеспечения целостности этих гигантских для своего

времени образований потребовались специальные скрепы в виде

общенациональных норм языка, культуры, права и т.п., а также в

виде новой общенациональной общности - массы равноправных

граждан, образованной эмансипированными атомами-индивидами.

Надо было быть, конечно, Гоббсом, чтобы разглядеть в событиях

английской революции и предшествующих ей десятилетий атомиза-

цию индивидов и возникновение Левиафана, важность этих пред-

посылок для создания современной поилитческой системы с одной

стороны, их разрушительность и угрозу обернуться "войной всех

против всех" с другой стороны. Отсюда гоббсовскицй императив

постоянных и бесконечных усилий по обузданию хаоса, неустанно-

го политического благоустройства перед лицом весной угнозы то-

талитаризации в измысленной им форме тотальной "войны всех

против всех".

Еще явственней тоталитарные тенденции обозначились в годы

Великой французской революции (якобинский террор) и пострево-

люционного бонапартистского режима (массовизация, создание мо-

билизованного общества и т.п.). Вполне отчетливо некоторые то-

талитарные тенденции проявились в бисмарковской Германии. Од-

нако наиболее яркое выражение эти тенденции нашли в нынешнем

столетии, когда массовое общество и массовые общественные дви-

жения, массовые митинги и средства массовой информации, серий-

ное производство и стандартизированное потребление, всеобщее

образование и массовая культура формируют "одномерного челове-

ка" и столь же однозначные стереотипы поведения.

В отличие от тоталитаризма первобытная тоталитиодность

связана прежде всего с протополитическими образованиями типа

племени, соседской общины или квазигосударственных автократи-

ческих (самодержавных) структур, формально воспроизводящих об-

щинные отношения в державных масштабах при безусловном подчи-

нении и деспота-самодержца, и последнего представителя само-

державного народа-войска единому родовому этосу. Яркие примеры

такого тоталитоидного самодержавия - евразийское войско-община

Чингиз-хана или героическая экспансия раннего ислама.

Общей основой и тоталитиаризма, и тоталитоидности явля-

ется не только гомогенность, но и крайне ослабленная институ-

ционализация.


Тоталитиаризм и деинституционализация.


Институты не даны как нечто вечное и неизменное. На деле

приходится сталкиваться с большей или меньшей выраженностью,

проявлением того или иного института. Институты вновь оказыва-

ются связаны с процессом, но на этот раз не в масштабной

перспективе всей политической системы, а в своей собственной.

Каждый институт, коль скоро он опосредует, обозначает как

свое,"схватывает" то или иное действие, роль, как бы втягива-

ется в череду действий. Обычно опосредованные институтами

действия далеко не в равной, а тем более не в полной мере про-

являют свою институциональную сущность. Далеко не каждое, нап-

ример, действие отдельного депутата в неком парламенте, а тем

более за его пределами, в достаточной мере отвечает комплексу

принципов и норм парламентаризма. Напротив, очевидно, что мно-

жество его действий лишь в очень малой степени институциональ-

но опосредованы. Уровень такой опосредованности может на-

растать или уменьшаться. Институт как бы растворяется в про-

цессе институционализации как нарастающем закреплении действий

и ролей или в процессе деинституционализации как уменьшеющемся

закреплени функций и ролей. Скажем, некий президент начинает

действиями, вполне отвечаюшими институту президентства, но

постепенно начинает придавать им характер самовольного хозяй-

ничанья в своей лавке и кончает прямым самодурством. Это уже

явная деинституционализация президентства, своего рода полити-

ческое самоубийство, самоимпичмент.

Разрушение посредующих форм ведет к деинституционализа-

ции, преобладанию непосредственных, спонтанных действий, допо-

литических отношений. Социетальное приятельство оказывается

важнее формальной политической упорядоченности, влияние -

весомее власти. В приведенном примере президента, ставшего

диктаром-самодуром, институционализированные политические

действия все больше и больше вытесняются непосредственными и

спонтанными порывами, отражаюшими стихийнцую волю к господству

данного человека и его "группы сверстников" (простейшей социе-

тальной общности). За скобками, это уже другая проблема и

учебная тема, остается вопрос, кому и почему в данном случае

выгодно использовать и усугублять деинституционализацию прези-

дентства. Важно отметить только, что институционализация и де-

институционализация при всем их жизненном значении для не-

посредственно вовлеченного политического актора имеют и общее

системное значение для всего политического целого.

Широкая и углубляющаяся деинституционализация вызывает

аномию, т.е. такое состояние большинства политических акторов,

когда они последовательно или непроизвольно уклоняются от вы-

полнения известных им институционализированных правил и норм.

Аномия фактически равнозначна эрозии политической систе-

мы, подрыву политических начал и отношений, возобладанию допо-

литических, чисто социетальных императивов поведения. Полити-

ческое сообщество все больше деградирует в некую аморфную общ-

ность, в лучшем случае гигантский аналог "группы сверстников"

или "малой группы", а в худшем - подобие "зоны" или даже

гоббсовской "войны всех против всех".

С другой стороны дополитические по природе непосредствен-

ные узкосоциетальные действия и отношения являются необходимой

предпосылкой образования собственно политических действий и

отноений, а значит и институтов. Ключевое значение в этом слу-

чае приобретает социализация, включение индивидов в круг 3своих

(социетальное сообщество). Социализация, однако, происходит

уже в самых простых общностях. Она распространяется, конечно,

и на более сложные общности, наприер, на политические сооб-

щества. В этом случае природа социализации существенно изменя-

ется. Речь идет уже не просто об интеграции в некую общность,

но и об определении своего места в ней, об отношении не только

к целому, но и к отдельным институтам. В этом случае следует

говорить о политической социализации как о соврешенно своеоб-

разном феномене, существенно отличном от простой социализации.

Предложенные доводы не означают, что нижним, дополити-

ческим слоем можно было бы пренебречь. Это было бы наивной и

непростительной ошибкой. Дополитическая стихия не только не

отбрасывается, но полностью сохраняется, проникая во все поры

политической системы. Она, конечно, несколько трансформиру-

ется, рационализуется и "цивилизуется" при этом. Более того -

социетальная стихия существенно воздействует на целостность

политической системы. Конкретные примеры вскрыты в описании

Карлом Шмиттом значения оппозиции 3свой/чужой 0в политике, хотя

эта оппозиция обладает несомненной дополитической природой.


Неврозы в политике (бегство от свободы)


Боязнь аномии с одной стороны и давление слишком высоких

требований к политической личности с другой порождают различ-

ные неврозы в политике, наиболее типичным среди которых явля-

ется "бегство от свободы"(Э.Фромм). Фашизм и другие формы то-

талитаризма дают немало примеров подобного бегства от свободы.

Процесс излечения от подобных политических неврозов связан с

развитием личностного начала в политике. С друной стороны

развтие современной личности невозможно без использования

потенциала политического участия. Никакая экономическая изо-

щренность или культурная утонченность не в состоянии сегодня

компенсировать недостаток способности свободно оперировать по-

литическими нормами и ролями, эффективно использовать полити-

ческие права и свободы. Эти способности являются неприменной

принадлежностью современного человека.


Партия-государство: попытка преодоления

антитезы государство/гражданское общество.


И в силу унаследованной традиции, и в силу своих сущност-

ных свойств государство и гражданское общество с самого начала

эпохи модерна резко обозначили противоположность своих устрем-

лений, между ними проявлялось открытое и явное противоречие.

Уже больше двух столений политическая мысль бьется над пробле-

мой разрешения этого противоречия. Предлагались окончательные

и бескомпромиссные способы ее решения: огосударствление об-

щества (этатизм, государственный социализм) или, напротив,

обобществление государства (крайний эгалитаризм, анархизм,

марксистское "отмирание государства"). При полной противопо-

ложности своих идейных традиций и нравственных устремлений обе

эти тенденции сходились в отказе от признания рациональности

разъединения-единства государства и гражданского общества. В

конечном счете обе крайности, обе тенденции сошлись в утверж-

дении всевозможных версий тоталитаризма.

4Гораздо более логичным и перспективным представляется

4признание естестенности и рациональности разъелинения-единства

4государства и гражданского общества. С этой точки зрения

4проблема заключается не в том, чтобы разрешить противоречие

4путем уничтожения одной из его сторон (типичный для

4примитивной, силовой политики образ мышления), а в том, чтобы

4регулировать это противоречие, использовать его как

4политический инструмент. Для этого предлагались и

4использовались различные 0 4п 0ути: введение посредничаюших институтов,

в частности, промежуточных государственно-общественных систем

(возрожденные на 4 0новой основе корпорации, профсоюзы, местные

общины, партийные 4 0системы и т.п.).


4Возможен, конечно, и третий подход: форсированное

4превращение гегемонии в абсолютное господство. Это делается,

4например, путем отождествления интересов рабочего класса с

4национальными интересами, или путем конструирования некого

4фантомного национального интереса и его партии

4(нацонал-социализм и прочие версии фашизма). Так возникает о 0д-

нопартийная система как чистая 4и безусловная 0гегемо-

ния 4-господство.



Эволюция отечественного тоталитаризма.

Отечественный тоталитаризм дал, вероятно, одно из наибо-

лее отчетливых и ярких проявлений последовательной смены раз-

личных типов тоталитарности. В немалой степени это связано с

тем, что модернизация была в высшей степени форсированной, од-

нобокой и поверхностной, а также тем, что сохранились значи-

тельные осадки тоталитоидности не только внизу (крестьянская

община), но и наверху (неразделенность власти), а также во

всей политической системе (самодержавный принцип).

Рецидивный тоталитаризм.


Преодоление тоталитарных дисфункций модернизации.


Преодоление тоталитарных дисфункций модернизации прежде

всего предполагает восстановление и максимальное обогащение

потенциала разнообразия политических действий, ролей, институ-

тов и в целом символических форм опосредования. Этот процесс и

является демократизацией. Название, вероятно, не самое удач-

ное, т.к. оно невольно акцентирует внимание на комплексе поли-

тических явлений, связанных с прямым, минимально опосредован-

ным участием всей совокупности граждан (массы, образованной в

пределе по образцу дополитической социетальной общности, рода)

в принятии политических по своей природе решений. А это как

раз то, на чем паразитирует тоталитаризм.

Демократизация же и современная демократия по

своей сути есть соединение всех возможных и так или иначе

испытанных форм политического опосредования действий и форм

организации. Эту идею несколько парадоксально заострил У.Чер-

чилль, выступая в британском парлименте 11 ноября 1947 года.

"Демократия, - сказал он, - самая плохая форма правления, если

не считать все остальные, которые время от времени подверга-

лись проверке". Демократия плоха своей всеядностью (плюрализ-

мом, толерантностью). Это влечет множество неизбежных издер-

жек, например, например многократное дублирование функций,

проработке множества альтернатив и т.п. В результате система

по определению не может быть достаточно эффективной для того,

скажем, чтобы "догнать и перегнать" или "осуществить радикаль-

ную реформу", за пару лет втиснув страну в рамки капитализма

образца К.Маркса. Для эффективного решения таких задач как раз

и годится тоталитиаризм. Он или подобные "однозначные" систе-

мы, претендующие на максимальную эффективность, как раз и под-

вергаются, по мысли Черчилля, проверке. Она обычно подтвержда-

ет эффективность "однозначной" системы, но тут же показывает

разрушительность, а то и просто бессмысленность поставленных

целей - перегняя, убежали в какой-то тупик, завоевывая новое

"жизненное пространство", едва не лишились того, что было,

устремляясь к "свободному рынку", рискуем форсировать тоталь-

ную дезорганизацию. С точки зрения Черчилля лучше не искушать

судьбу погоней за небывалыми и сверхэффективными формами прав-

ления, а удовольствоваться "худшим" - смешением того, что ра-

ботает и позволяет пусть медленно, но верно решать практи-

ческие задачи.

Поиск репетиторов

Выберите предмет