Поиск репетиторов

Выберите предмет
Все рефераты » Философия‚ Философы » От "патриотизма" к национальному самоуничтожению
Эффективная подготовка к экзаменам по ФилософииПодобрать репетитора

От "патриотизма" к национальному самоуничтожению

Страница 2 из 2

Так что ошибки императорского правительства не с неба, как видим, упали. Они коренились в самоубийственных настроениях культурной элиты, в идеях, ее одушевлявших, в атмосфере, которую она создала. А уж о большевистских интригах и говорить нечего. Просто не способны были маргиналы-большевики втянуть Россию в пагубную для нее войну, не предвидели ее и на нее не рассчитывали. А не увязни в ней Россия, не было бы у них ни малейшего шанса подняться на поверхность политической жизни, не говоря уже о том, чтобы претендовать на власть.

Другими словами, что-то явно не в порядке с конвенциональными объяснениями исторической катастрофы России в 1917 году. Ничего они на самом деле не объясняют. И покуда не обратимся мы к тому, о чем говорил Соловьев, т.е. к генезису идей, обусловивших именно те настроения образованного общества, которым суждено было убить Россию, нет у нас никакой надежды даже просто представить себе действительные причины этой цивилизационной катастрофы. Вот почему именно происхождению и развитию этих идей посвящен первый том моей книги.

Из него читатель узнает лишь первую часть одного из возможных решений главной загадки русской истории двух последних столетий: как убивали Россию. Вторая часть, связанная с эмигрантским и постсоветским инобытием старой России, часть, которую уместно скорее назвать "Как убивают Россию", - предмет второго тома. Посвящен он главным образом неожиданному возрождению той самой старой драмы имперского патриотизма/национализма, о смертельности которой предупреждали еще Соловьев и Федотов.

Тому, иначе говоря, поразительному феномену, что, в отличие, допустим, от Франции после наполеоновской катастрофы или Германии после гитлеровского катаклизма, российское образованное общество, похоже, ничему нс научилось на страшном опыте самоуничтожения старой России. Что по-прежнему корчится оно в судорогах все той же имперской болезни. По-прежнему не готово сделать то, на что оказались способны после наполеоновского и гитлеровского опыта Франция и Германия: признать себя частью Европы. По-прежнему, наконец, уверено, что Россия не может идти ни по одному из путей, приемлемых для других народов и цивилизаций. То есть добивает Россию.

19

Другое дело, что главный герой первого тома - славянофильство, ставшее, по словам Соловьева, "первой систематической формой нашего национализма", отошло теперь на задний план, сменившись евразийством. Принято считать и в российской, и в западной литературе, что евразийство - всего лишь славянофильство XX века, что разница между ними пренебрежимо мала. В действительности она огромна. Ибо евразийство на самом деле - саморазоблачение славянофильства и в этом смысле его отрицание.

Не утратившее еще корневых связей с идеями декабризма, славянофильство начиналось как проповедь всеобщего спасения. "Спасать надо не человека, а человечество",- говорил один из его отцов-основателей А. Хомяков. Постулировалось, конечно, что спасение придет из России и что возможно оно лишь благодаря уникальным качествам русского духа, но при всем том Европа была для провозвестников славянофильства "второй родиной". Евразийство же начиналось с проповеди ненависти к Европе как исконному врагу России. И ни о каком спасении человечества речи в нем не было. И самого человечества в том смысле, в каком понимали это славянофилы, т.е. как семьи народов, не было тоже. Были ощетинившиеся друг против друга "цивилизации", готовые разорвать противника на части.

Славянофильство было ориентировано на прошлое. Его идеалом была патриархальная допетровская Русь. В политике стояло оно за архаическое самодержавие, в социальной сфере - за столь же архаическую крестьянскую общину, в культурной -за раннюю версию "социалистического реализма", во внешней политике, насколько оно вообще ею интересовалось, - за мир. Евразийство обращено в будущее, его идеал-всемирная "идеократия", т.е. диктатура моноидеи. Его страсть-футуризм, его душа - геополитика. А "кто говорит геополитика, тот говорит война" - провозглашает один из апологетов современного евразийства А. Дугин [25].

Славянофильство, как мы знаем, боготворило "простой народ", в котором пребывала для него "вся мысль страны". Оно презирало "публику", не доверяло элите. Евразийство вызывающе элитарно, оно проповедует "Государство Правды", управляемое "избранными". С самого своего начала, с 1920-х, когда возникло оно среди переживших шок русской катастрофы изганников, вдохновляла его странная амальгама идей, заимствованных из ленинского большевизма и муссолиниевского фашизма (к концу столетия усвоило оно еще более парадоксальную смесь сталинизма с нацизмом.

Наконец, для славянофильства было аксиомой, что "мир спасется любовью". О "всемирной отзывчивости русской души" говорил Достоевский, о том, что "Бог есть любовь". В основе евразийства-ненависть: к Западу, к демократии, к свободе, даже к "простому народу". Это ли не отрицание славянофильства?

На самом деле, конечно, соотношение между ними еще более сложно. Как всякий "национальный эгоизм", славянофильство, по словам Соловьева, вырождалось. Уже во втором его поколении увидит читатель таких персонажей, как Данилевский и Леон-тьев, которых по праву можно назвать буревестниками евразийства. И не случайно, разумеется, в апологетической книге Гулыги "Русская идея и ее творцы", где содержится 13 биографий главных, по его мнению, создателей националистического кредо России, оказались даже С. Франк и Б. Вышеславцев, но нет титанов, нет ни Данилевского, ни Леонтьева, а идеи Достоевского тщательно, как мы видели, профильтрованы: никакой политики, одна риторика.

Секрет тут, очевидно, заключался в том, что славянофильство было националистической утопией прошлого века. Первоначально ударение здесь ставилось на утопии. Но по мере приближения XX столетия постепенно спадали с него элегантные утопические одежды, обнажая жестокое и беспощадное имперско-националистическое ядро. Короче, как во всякой утопии, заложено было в славянофильстве семя саморазрушения, дегенерации. Точно так же, как конечным продуктом дегенерации марксистской утопии оказался сталинизм, результатом вырождения славянофильства стало евразийство. И точно так же, как сталинизм был на самом деле жесточайшим отрицанием марксистской утопии, евразийство оказалось отрицанием славянофильской.

Вот почему основное содержание второго тома будет уже не столько историческим, сколько политическим. И главный вопрос, который будет в нем поставлен: удастся ли евразийцам совершить то, что так трагически удалось в свое время славянофилам, т.е. послужить инструментом убийства России? Но это уже другая история. У нее иные черты и иные герои.

20

Четырежды на протяжении последних двух столетий история предоставляла России возможность подняться с одра имперской болезни. В первый раз в 1825 году, когда декабристы пытались сделать это силой; во второй-между 1855-м и 1863 годами, в эпоху Великой реформы, когда ничто не мешало это сделать по-доброму; в третий -в 1917 году, в разгар мировой войны, и в четвертый- в 1991-м. Три шанса из четырех по разным причинам были безнадежно, бездарно загублены. Евразийская судорога "национального самообожания", если удастся ей снова поразить культурную элиту России после 2000 года, может загубить и последний.

Не случайно начал я эту статью со встречи лицом к лицу с монументальной и трагической фигурой Соловьева. В момент, когда страна снова накренилась над пропастью, пробил, я думаю, час для российской интеллигенции посмотреть на судьбы страны и мира глазами великих предшественников, мыслителей масштаба Соловьева и Федотова.

Ибо именно этого масштаба, этой потрясающей исторической ретроспективы прошлых эпохальных поражений и недостает нам сегодня, чтобы избежать еще одного. Без нее и спорим мы не о том, и воюем не за то. Вот эту ретроспективу и предлагаю я здесь читателю в надежде, что, несмотря на сегодняшние шатания, даст она ему силу устоять самому и удержать страну от падения в бездну. По крайней мере увидит он здесь совершенно ясно, что все это уже с нами было. Увидит, как однажды убивали - и как убили - Россию.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Русское обозрение. 1897. № 3. С. 452.

2. Янов А. Л. Тревоги Смоленщины // Литературная газета. 1966. 23 и 26 июля.

3. Янов А. Л. Колхозное собрание // Комсомольская правда. 1966. 5 июля.

4. Янов А.Л. Рационалист поднимает перчатку // Литературная газета. 1967. 5 апреля.

5. Янов А.Л. Костромской эксперимент // Литературная газета. 1867. 17 декабря.

6. Янов А. Л. После Ельцина. М., 1995. С. 5.

7. Соловьев B.C. Соч. В 2 т. Т. 1. М., 1989. С. 444.

8. Данилевский Н.Я. Россия и Европа. СПб., 1895.


Страница 2 из 2

предыдущая  1  2  следующая

Поиск репетиторов

Выберите предмет